Дурман

Мать плакала, когда его не было… Он хороший, знаешь, такой — честный, прямой. Сразу пошел к жене, сказал, что другую встретил. Но она ему развод не давала еще три года, угрожала, что не даст с детьми общаться. Куча требований было… У меня две сестры сводных, мы, правда, не общаемся, — как-то неловко призналась Таня, будто стеснялась, что такая, что не нашла общий язык с этими “сестрами”. — В общем, все друг другу мотали нервы. Ну и я свою долю в это семейной развлечение внесла, не без того. А потом перебесилась, поумнела, перестала на себя “одеяло” тянуть.

Таня замолчала. Он тоже не говорил. Вопросов сейчас пока не было. Хотелось, чтобы она так и сидела. А он ее держал.

Все. Нирвана, как она ночью и сказала.

Так и просидели минут пять, наверное. А потом Таня вдруг подняла голову:

— Виталь, — слишком уж серьезно и собрано позвала она.

Казак кивнул головой, не понимая, почему Зажигалочка напряглась в его руках.

— У тебя много женщин было? — с некоторым сомнением, но решительно, вдруг спросила она.

Он не отвернулся. И юлить — не видел смысла. Начистоту ж, типа, говорили сейчас.

— Много… Девок.

Таня еще больше выпрямилась, но не встала, не высвободилась из его рук. Просто ровно села, обхватив его ногами со спины.

— Блин. — Таня выдохнула через нос. — Я не маленькая. И вижу, как на тебя смотрят. И понимаю, что до меня… А все равно, неприятно так. Я ревнивая, оказывается.

Она хмыкнула и перевела глаза ему за спину.

Казак молчал, взвешивая, стоит ли что-то говорить или лучше подождать?

А Таня опять ему в глаза глянула.

— Виталь, я ж говорила, что сложная, когда ты знакомиться пытался. И честная, — она не отводила взгляд, говоря это все. — И у меня достаточно самоуважения. Мне не нужен рядом тот, кто изменять будет. Так что, может, еще подумаешь со своим предложением о переезде? Оно тебе надо? — Таня пытливо наклонила голову к плечу.

А его порвало просто изнутри. И на лицо дурная улыбка лезла.

Может он и не ловил кайф от переговоров и словесных стратегий, как Димка, но научился их вести. И понимать то, что и сам собеседник еще не до конца о себе понял. Таня почти сдалась! Последние отговорки сейчас искала.

Дернул ее на себя, заставив прижаться всем телом. Ухмыльнулся все-таки:

— Танечка, свет мой ясный, я за свои слова — отвечаю. — Снова принялся ртом на ее шею нападать, на щеки.