Дурман

А, кроме этого, оказалось, что подзабыла уже, как реагировали на присутствие Виталия женщины…

— О чем задумалась, Зажигалочка? — словно ощутив ее настроение, Виталий отодвинул сигарету, которую курил и потянул Таню на себя.

Казак сидел в тени, на стволе поваленного дерева, на котором еще минуту назад сидела и сама Таня. А теперь она оказалась зажата между его бедрами. Обхвачена его руками. Ее волосы, растрепанные его руками и давно избавленные от заколок, которыми она пыталась заколоть их утром, накрыли его щеки.

Таня улыбнулась:

— Знаешь, жалею немного, что позвала тебя сюда, — обхватив его скулы руками, она наклонилась еще больше, целуя Виталия.

И растерялась. Он не ответил на поцелуй. Сжал губы. И сам весь как-то напрягся. Вот еще секунду назад был весь такой лениво-расслабленный, а сейчас выпрямился и будто натянулся.

— Виталя? — отстранившись на несколько сантиметров, позвала она.

— Что, я плохо проблемы решаю? — как-то так саркастично заломил он бровь и хмыкнул.

И не расслабился, вообще. Но держал ее крепко. Даже чересчур, пожалуй. Как бы новых синяков не было. Подтянул еще ближе к себе.

— Проблемы ты решаешь шикарно, — рассмеялась Таня, не совсем понимая его настроение. — В этом и проблема. — Скаламбурила. — Вон, как на тебя все женщины моего коллектива пялятся.

Казак пару мгновений недоуменно посмотрел на нее, а потом сам засмеялся. И обнял так, что приподнял даже Таню, усадил поверх своих коленей. Расслабился.

— Ты что? Ревнуешь, Зажигалочка? — заломив бровь, но уже иначе, самодовольно, тихо и хрипло протянул он.

Она откашлялась. Как бы поняла, почему у Казака голос сел. Самой желание в голову с ходу ударило. Жар прошел по телу. Пришлось вдохи лишние делать.

— Ревную, Казак, — призналась честно, прижавшись лбом к его лбу, губами к его переносице. — Просто до жути. Даже страшно немного, что так сильно.

Он запрокинул голову сильнее. Между ртами — миллиметр. И его ладони под ее майкой обжигают спину, заставляя вспоминать все, что он может и так часто с ней делает.