Дурман

Но ей было настолько здорово, настолько хорошо с ним, и не только в плане секса, что лихорадило просто. Они провели, считай вместе, все ночи, кроме одной, позавчера; все вечера. То просто у него во дворе сидели, то выходили куда-то: на набережной в ресторане сидели, один раз она его даже вытащила в парк, а он ее на выступление ультра-популярной столичной группы в каком-то элитном клубе. Да и в течении дней — созванивались по два-три раза.

Только в пятницу Казак оказался занят. И все равно, заехал, забрал ее из клиники, привез домой, зацеловал до одурения, до звезд в глазах и сбившегося дыхания, до испарины на затылке под волосами — и лишь после этого уехал.

И вчера он занят был. Тоже домой ее привез. Она попросила, кстати. Виталий предлагал отвезти ее к нему в дом, чтобы Таня там и ждала, когда он освободится. Но она со смехом открестилась, намекнув, что ей хоть бы пыль дома вытереть надо. Да и вещи перестирать. А то уже по утрам из шкафа свежего таскать нечего.

Однако, с анализом не сложилось. Поначалу, Таня, изнуренная таким непривычным темпом жизни, просто уснула. В гостиной, на диване, под включенный телевизор и с горящим светом. А проснулась в час ночи от трели дверного звонка. Не могла сориентироваться несколько минут, не выходило прийти в себя полностью, выбраться из сна.

— Меня ждала? — требовательно спросил он, стоило Тане открыть дверь.

Усталый, видно было. Какой-то измотанный, даже. И все равно, прущий вперед самим своим норовом, характером, что ли. Так, что Таня сама не поняла, как отступила назад, в коридор, освобождая ему проход.

— Тебя, — сонно зевнула она, вдруг поняв, что это правда.

Виталий улыбнулся. Тоже как-то утомленно. И вошел. Сам закрыл все замки.

— Я свет увидел, решил, что можно, — “пояснил”, видимо, свое появление.

Наклонился и поцеловал ее в губы. Сильно. Коротко.

— Проходи, — немного запоздало пригласила она, обняв Виталия.

И, опять зевнув, уткнулась носом в его шею. Казак пах сигаретами и самим собой.