Дурман

Таня многое обдумала за эти четыре дня. И не все приятное. Наоборот, даже. Очевидно, эти раздумья, так же не добавили приветливости ее голосу.

— Собаку привезли, — ровно ответил Виталий, глядя прямо на Таню. Но она уловила по его глазам, что и муж понял ее настроение.

Это заставило ее почувствовать вину. Все вместе навалилось. И то, что животное мучается, а она тут выставляет претензии по-глупому, тратит время. И все нерешенные вопросы между ними.

— Уходи, — прозвучало резко, но Таня, действительно не хотела скандала.

Ни с ним сейчас, ни с владельцами потом. Да и собакой надо было заняться, в первую очередь. Виталий не спорил, молча вышел из смотровой. И Тане оставалось надеяться, что он понял ее мотивы.

Не особо разглядывая тех, кто остался, она занялась животным, почему-то, лишь мимоходом подумав, что мужчина, стоящий в стороне и пристально рассматривающий ее саму, наверняка, и есть тот самый Калиненко. Господи! Сколько прений у них с Виталием было из-за этого Димы! А сейчас — ей даже смотреть в его сторону не хочется.

Таня сосредоточилась на животном, расспросила о случившемся женщину, голос которой выдавал недавние слезы, но она уверенно стояла рядом с собакой и просила о ней позаботиться. Таня пообещала сделать все, что будет в ее силах. В этом она разбиралась и всегда чувствовала уверенность. Это она умела — помогать и лечить животных. Тут у нее было куда меньше вопросов, сомнений и неуверенности, чем в отношениях с людьми, как оказалось.

С прогнозом она не ошиблась. Выложилась на все сто. Зато, точно знала, что приложила максимум усилий и сделала все, от нее зависящее. И, с огромной долей вероятности, могла обещать, что теперь собака выживет. Правда, сама Таня себя сейчас чувствовала ужасно. Выжатой до капли. Едва нашла силы, чтобы как-то обрисовать ситуацию Лизе, как представилась женщина, привезшая собаку.

Безумно хотелось к Витале. До дрожи в коленях. А, может, это просто от усталости все тело дрожало? Плевать. Все равно хотелось к нему. Но Таня понимала, что сейчас об этом и мечтать нечего. Едва добрела до кабинета, стараясь не оглядываться по сторонам, чувствовала, что не вы держит, сорвется. А едва закрыла за собой двери, не удержалась, разрыдалась, привалившись спиной к двери.