Дурман

Дима круто взялся за дела, сразу стартанув по всем фронтам. И новый губернатор добрался в область. Все складывалась, вроде, в их пользу. И Витале легче, с одной стороны, немного разгрузило его. Однако, в другом плане — загруз по самое темечко, то и дело вспоминал все слова Тани. Блин! Как ни крути, а его сейчас в нелегал опять затянуло по полной. Он и до автосалона едва-едва добирался пару раз в неделю.

А Таня это — словно нюхом чует, ходит мрачнее тучи. Уже и не спрашивает ничего, и обнимает до дрожи, вроде, целует, словно дышит им.

— Таня, да пошли ты на фиг свои закидоны! — не выдержал Казак однажды утром, глядя в ее запавшие глаза.

У него самым реальным образом внутренности наизнанку выворачивало, когда такую тоску в Танюше своей ощущал. Удавиться хотелось. И сигареты горечь эту не перебивали.

— Ведь обоим же легче станет, Танечка, — обнял ее щеку, притянул так, чтоб она ему в плечо уткнулась.

Таня, до этого просто молча поддающаяся его объятиям и прикосновениям, вскинулась и как-то так глянуло на него, что Виталя сам понял — зря разговор завел. Вот, не то ляпнул что-то, однозначно.

— А что, сравниваешь уже, Виталь, сговорчивей нашел? Разочаровался в выборе? — и не сказать, что с претензией, скорее опустошенно поинтересовалась она.

Но так, как-то, что Виталя вздрогнул. Понял и прочувствовал, что ей по душе, как ножом полоснул, своими словами.

— Твою налево, Таня!

Дернул к себе, не позволяя отстраниться. Обхватил двумя руками уже, чтоб ближе к нему. А Таня — как ледышка в его руках. Замерла, и не поддается. И холод ощущается кожей.

— Да не о том же говорю! Не нужен мне никто, кроме тебя, хоть и упрямая, как три черта! — зарылся лицом в ее пряди.

— И все-таки, раньше не сравнивал, — вроде и улыбнулась, но так грустно, что матюкнуться захотелось.

— Тань, — не пустил, когда она начала высвобождаться из его рук. — Да, не сравниваю я!

Но она все равно пыталась отстраниться и, в конце концов, ему пришлось ее отпустить.

— Сложно со мной тебе, любимый, да? Прости, — отвернувшись, Таня отошла к шкафу.

И начала шмотки перебирать, словно бы выбор в одежде перед ней стоял охре**ть, какой большой. А ведь он сам ей всего два свитера привез, да джинсы.