Дурман

 — Как?!

Другие слова в голову не приходили. Вообще пусто. Звенит.

Ноги не держат, дрожит все тело, одновременно накатывает и дикая усталость, и какое-то безумное, горячечное возбуждение.

И слезы на щеках, и улыбка в пол лица. Зубы, кажется, стучат.

И у Витали ухмылка такая, что точно до ушей. А она за него дрожащими пальцами цепляется, и не понимает этого, еще ближе подвинуться пытается.

— Да я с тобой — в любой кипиш, Танечка, — прижал ее крепко к себе. — Хоть в огонь, хоть в воду, хоть в прорву…

И Таня ощутила, что и его так же трясет, как ее, крупной дрожью.

Прижалась к любимому всем телом. Поцеловала в шею, ни на кого вокруг не обращая внимания.

Будто вдвоем на всей Земле. Она и он. И ничего больше сейчас значения не имеет. И про грусть с тоской, так до конца и не отпустивших после выписки из больницы, сейчас не думала. Да и, вообще, вся депрессия в тот момент на задний план отступила, затерлась.

И, судя по тому, каким довольным Виталий ходил потом еще дня три — на это он и рассчитывал, приготовив для нее свой подарок.

На работу ее отпустили только один раз, чтобы Таня все-таки пообщалась лично с владельцами. У них был уже один разговор по телефону, еще пока она лежала в стационаре, и Таня объяснила свои мотивы и причины, побудившие настаивать на принятом решении. Ее доводы услышали. Вадима уволили. И сейчас владельцы проводили собеседования, замещая вакансию. Но ей Виталий не позволил принять в этом участия. И на дежурства не отпустил. Бескомпромиссно заявил, что у нее больничный, а дальше «посмотрим».

Финансовой необходимости работать — у Тани нет. А поскольку он не побрезговал сообщить и владельцам причину ее больничного в достаточно резкой форме, да и Тане «пригрозил», что они еще, вообще, обсудят, стоит ли ей продолжать работать — хозяева клиники не решились возразить. Наоборот, согласились, что Татьяне Николаевне необходимо восстановить силы и нервы.

А ей сейчас и спорить не хотелось, и настаивать на чем-то. Да и про что, собственно, спорить?

Глупо было бы отрицать то, что она нуждается в отдыхе.

Последние месяцы измотали ее, иссушили до дна. А еще и выкидыш… И таблетки теперь надо было принимать, которые и так давались всегда тяжко, почему и не любила Таня гормоны, старалась не использовать. Не шутила с Виталей, «штормило» ее от гормонов, бросало из слез в хохот. Но Казак претензий не выставлял.

Вот и Таня с его распоряжениями не спорила. Валялась в кровати допоздна, завтракала в беседке, благо, погода это позволяла.