Дурман

— Так что, ты врач?

— Нет, я слишком плохо к людям отношусь, — и не подумав назваться в ответ, буркнула Таня, забыв об улыбке.

И на гранолу плюнула. Сандвич казался нужнее. Двинулась вперед по очереди, надеясь, что этот Виталий отцепится. Но он лишь немного ослабил захват. Вроде бы дал ей пространство, но продолжал страховать. И истерику закатывать не с чего. Да и люди вокруг, и не скажешь, что пристает… Просто излишне внимателен.

— И? Людей не любишь, а кого любишь? — не отставая, уточнил он.

— Собак. И тритонов, — раздраженно огрызнулась Таня.

— Облепиховый? Серьезно? Есть такой? — кажется, искренне удивился Виталий, даже отпустил ее, чтобы заглянуть в стакан, где Тане как раз готовили чай. — Лучше б кофе пила, а не эту желтую гадость. Мне хот-дог с охотничьей сосиской, — заказал он второму продавцу.

И пока Таня пыталась напомнить себе, что она вежливая, в принципе, взял и расплатился. За обоих. Так, что она не успела свою купюру и впихнуть.

— Лучше чай свой возьми, — кивнув на ее стакан, он забрал оба бутерброда и контейнер с салатом у продавца, наверное, решившего, что они вместе.

А когда Таня взяла стакан, начал подталкивать ее к выходу.

— Мы очередь задерживаем, — с той же самоуверенной и бесшабашной улыбкой пояснил он, не позволяя Тане отступить.

— Так, — остановившись, едва они вышли в тамбур, Таня с вызовом глянула на Виталия. — Мне такое не нравится, и подобный вариант нахрапа меня не устраивает.

— Меня тоже, честно говоря, но работает безотказно, — откликнулся Виталий, будто и не поняв, о чем она. — Ты все еще не сказала, ни как тебя зовут, ни как твоя любовь к собакам соотносится с дежурствами. Я, кстати, родился в год собаки. Думаешь, это судьба? — выдал он на одной ноте и поднес сандвич с фетой к ее рту, предлагая откусить.

Так, что изрядно проголодавшаяся уже Таня едва слюной не захлебнулась. И все-таки рассмеялась от того, как он все это сказал.

— Я ветеринар, — сдалась она, протянув руку, чтобы забрать свой бутерброд. — И судьбой тут и не пахнет. Обычной наглостью.

— Да не, в моей наглости нет ничего обычного, ты еще узнаешь. Обычного во мне в принципе ничего нет, — его улыбка стала шире, и бутерброд он ей так и не отдал.

Покачал головой, явно демонстрируя, что поесть она сможет только так.

Вообще, это могло показаться довольно отталкивающим. Да и было таким.