Дублон капитана Флинта

 — Мне нечего скрывать, я был здесь, в казино… я играл…

— Простите, мистер Гусаков, но я вынужден это проверить. Такая уж у меня работа…

С этими словами лысый вместе с Олегом вошел в казино. На пороге казино Олега попытался остановить охранник. Встав на пути Олега, он смерил его мрачным взглядом и процедил:

— Я вам сказал, мистер, чтобы вы проваливали отсюда? Я вам сказал, что ноги переломаю? Вы меня что — не поняли? Ну, так пеняйте на себя!..

Тут из-за спины Олега выдвинулся лысый, показал охраннику пластиковую карточку удостоверения.

— Извините, инспектор… я не знал, что этот человек с вами…

— Все в порядке. — Лысый внимательно посмотрел на охранника. — Когда этот человек пришел в казино?"

"— Я его выводил отсюда несколько минут назад после того, как он пытался устроить драку. Когда он пришел — это вам лучше спросить у крупье.

Крупье косо взглянул на инспектора, но, услышав вопрос, подтвердил слова Олега.

— Да, этот господин играл за моим столом примерно с половины десятого.

Убедившись, что у Олега имеется алиби на время пожара, лысый усадил его в свою машину, и они отправились в отель.

По дороге к отелю лысый сочувственно посматривал на Олега. Перед самым отелем он проговорил:

— Вы должны быть готовы к тому, что увидите в своем номере. Это зрелище не для слабонервных…

— Я не школьница младших классов, — заверил его Олег.

Инспектор подвел его к домику.

Пожар потушили довольно быстро, так что снаружи все выглядело не слишком ужасно — прогорела дверь, лопнули стекла в окнах, обуглились рамы. Но когда Олег вошел внутрь номера, он увидел жуткую картину. Обгорелые шторы свисали черными клочьями, на полу, поверх вздыбившегося паркета, белела противопожарная пена, словно здесь только что брился великан. Стены почернели, плетеная мебель сгорела почти без остатка.

В комнате работали несколько человек в зеленых защитных костюмах — эксперты собирали образцы обгорелых материалов, чтобы установить причину пожара.

А на широкой кровати, поверх черных лоскутьев, оставшихся от нарядного шелкового покрывала и постельного белья, лежало то, что когда-то было женщиной. Лицо было обезображено пламенем, волосы до самых корней обуглены, от короткого халата остались лоскутки, обгорелые руки скрючились в предсмертной судороге.