Дублон капитана Флинта

А в самом центре площадки Надя увидела выбитый на камне ровный круг с отметками, в середине его возвышался четырехгранный каменный обелиск, увенчанный орлиной головой, чуть ниже которой было просверлено круглое сквозное отверстие.

— Что это? — спросила девушка, показав своему спутнику на круг с обелиском.

— Часы, — ответил Патрик, не задумываясь. — Солнечные часы, причем довольно точные. Клюв орла на вершине обелиска показывает на полдень, тень от обелиска — на текущее время. Сейчас на моих часах без четверти двенадцать, и тень показывает такое же время.

— Откуда здесь эти часы? Кто их сделал? У капитана Флинта явно не было для этого времени! Он пробыл на острове совсем недолго…"

"— Значит, эти часы были здесь до него. Возможно, он когда-то был тут раньше или от кого-то слышал про это место. Во всяком случае, указания на дублоне Флинта привели нас именно сюда, на эту площадку, значит, здесь капитан спрятал свое сокровище. О том же самом говорит орел, высеченный на скале.

Надя и Патрик несколько раз обошли площадку — но на ней ничего не было, кроме солнечных часов. Никаких следов тайника — только ровная, отвесная скала впереди и такая же удивительно ровная поверхность под ногами, словно какой-то древний каменотес отшлифовал камень своим инструментом.

— Дальше прохода нет, — проговорил Патрик, закончив тщательное обследование площадки. — Сокровище спрятано тут. Если оно вообще существует.

— Капитан здесь был, — отозвалась Надя. — Он оставил на скале свой знак.

— Но в таком случае где он спрятал свое сокровище?

— До сих пор во всех затруднениях нам помогал дублон, может быть, и сейчас он подскажет нам решение. — Надя достала из кармана монету, внимательно вгляделась в нее.

— Я забыла, вы объясняли мне, что значат эти две буквы, — проговорила она после недолгого раздумья.

— Это инициалы казначея Либерталии Мартина Брауна, — машинально ответил Патрик. — Только вторая буква не D, а B…

— Да нет же, посмотрите, здесь все-таки D!

Патрик подошел к ней и внимательно взглянул на монету. На ярком солнце дублон ослепительно сиял, и буквы, которые в тени кабинета казались полустертыми, читались теперь отчетливо.

— Да, вы правы… — признал англичанин.