Дублон капитана Флинта

 — Здесь написано, что я погибла!

— Я вижу, — сдержанно ответил Патрик, — говорите тише, на нас оглядываются.

Он пробежал глазами следующие заголовки — больше про пожар ничего не писали — много чести. Подумаешь — пожар в отеле, сгорела никому не известная русская туристка. Все бывает…

Патрик выключил компьютер и потянул Надю к выходу. Она шла, не сопротивляясь, пораженная прочитанным. Они нашли укромный уголок в тени под деревом, и тут Надя заговорила:

— Представляете, каково это — прочитать о своей собственной смерти?

— Да, со мной такое тоже случалось! — ответил вполголоса Патрик.

— Выходит, — продолжила девушка, не обратив внимания на эту странную реплику, — Надин жила в отеле под моим именем и под моим же именем погибла… Но каков Олег!.. Он никому не сказал, что на самом деле пираты похитили меня! Он поддержал вранье этой авантюристки! Как она сумела его заставить — купила, запугала?

— Возможно, он был с ней в сговоре?

— Он? С ней? — Надя зло рассмеялась.

— Возможно, она ему заплатила… — осторожно сказал Патрик."

"— Сволочь, продал собственную жену за тридцать сребреников! — От волнения Надя стала выражаться красиво: — Мало того, он, скотина, опознал ее труп как мой! Ну, зачем, зачем ему это понадобилось?

— Пока мы не можем ответить на этот вопрос, — осторожно ответил Патрик. — Как и на многие другие.

— Но теперь, по крайней мере, нас больше не интересует Надин Турнель, — проговорила Надя более спокойно.

— Я бы не утверждал этого так однозначно! — возразил Патрик.

Они провели в миссии еще три дня. Надя отдыхала, читала и гуляла в окрестностях миссии, Патрик иногда сопровождал ее в этих прогулках, иногда же уединялся с отцом Джонатаном и вел с ним продолжительные беседы. Надя была предоставлена самой себе, но не обижалась на Патрика. Ей нужно было подумать, что делать дальше.

Теперь, после того, как она узнала, что формально Надежда Гусакова мертва и ее муж Олег Гусаков вылетел в Россию, имея на руках все нужные документы о ее смерти, ей будет трудновато доказать, что она жива, а под ее именем похоронили другую женщину. И что же ей делать? Рассказывать в посольстве всю эту невероятную историю? Да кто ее будет слушать, в лучшем случае сочтут ненормальной, в худшем — вообще в посольство не пустят.