Драгоценные дары

Оказалось, что картина стоит целое состояние, а Веронике было как будто все равно. В глубине души она считала, что сама она ничем не лучше нацистов, отнявших картину у законных владельцев. Эйдану она призналась: сам факт, что картина теперь принадлежит ей, вызывает ощущение, будто бы ее руки запачканы кровью.

– Все уже в прошлом, – попытался успокоить ее Эйдан. – Просто живи и радуйся. Картина замечательная, ничуть не хуже тех, которые достались тебе от дедушки. Твой бывший муж хотел, чтобы она принадлежала тебе, вот и сделал тебе такой подарок.

– Ни одна из дедушкиных картин не была украдена у людей, которых отправили в концлагеря, – печально возразила она, и Эйдан не стал спорить. Просто не видел в этом смысла. После возвращения в Париж она устроилась работать за компьютером, просидела весь вечер и полночи, и легла в постель спустя долгое время после того, как Эйдан уснул.

На следующее утро она снова взялась за работу, и так продолжалось несколько дней. Спустя четыре дня она отобрала три имени из списка, который старательно составила.

Оказалось, что Коэнов в Париже тысячи, а Берже – еще больше. И трое Берже-Коэнов. Вероника показала список Эйдану и позвонила всем троим тем же днем.

Первая из тех, с кем она говорила, молодая женщина, сказала, что ее семья родом из Эльзаса и что в Париже никто из ее родных не жил. Вторым в списке значился студент, который объяснил, что брак его родителей не признан по французским законам. Его мать носила фамилию Берже, отец – Коэн, и они дали своему сыну фамилию, объединив две своих.

По третьему номеру ответила девушка. Она сказала, что ее зовут Анриетта Вильер, что Франсуа Берже-Коэн приходится ей дедом, что они перебрались к нему в дом, чтобы ухаживать за ним, поэтому телефон записан на его имя. На вопросы она отвечала, явно думая, что Вероника проводит какие-то маркетинговые исследования, и удивилась, услышав от нее просьбу о встрече, по возможности поскорее.

– Что-нибудь случилось? – испугалась девушка.

– Нет, но кажется, у меня есть то, что когда-то принадлежало вашему деду или его семье.

Это было давным-давно, и мне хотелось бы поговорить об этом с ним.

– Этого не может быть, – твердо возразила девушка. – Вся его семья погибла во время войны. Только дедушка выжил. Все вещи у них отобрали – и дом, и все, что в нем было.

– Знаю, – мягко подтвердила Вероника. – Он согласится поговорить со мной?

– Ему уже восемьдесят восемь лет, он нездоров. Во время войны он был ребенком.