Драгоценные дары

Вероника сразу же перезвонила Арнольду и попросила переслать предполагаемое полотно Беллини в Венецию.

– Что случилось? – спросил Эйдан, когда разговор закончился.

– Пока не знаю. У брата Томмазо, кажется, есть интересные новости. Но сначала он хочет взглянуть на картину, вот я и поручила Арнольду переслать ее. Интересно, что им удалось выяснить?

Рождество они провели в парижской квартире Вероники, только вдвоем, рождественскую мессу слушали в соборе Нотр-Дам. А Новый год встретили в Сен-Поль-де-Вансе вместе с Джульеттой и Жан-Пьером.

Веронике и Эйдану он понравился, ремонт в шато продвигался гораздо быстрее, чем ожидала Вероника. В январе они обосновались в парижской квартире. Брат Томмазо снова позвонил в середине января и попросил Веронику приехать в Венецию. Картину благополучно доставили в монастырь, брат Томмазо тщательно изучил ее. Эйдан сказал, что у него такое чувство, будто они ожидают розыгрыша лотереи, не зная, выиграют ли. Но в работе у него наметилось затишье, поэтому он охотно вызвался сопровождать Веронику в Венецию. Они отправились туда самолетом в пятницу днем и прибыли в монастырь к четырем, как раз к началу вечерней службы. Был солнечный зимний день, Венеция казалась еще прекраснее, чем обычно.

Брат Томмазо ждал их в библиотеке, где они встретились с ним впервые, полотно Беллини стояло на подставке. Завидев гостей, монах сразу же встал из-за стола, и по его улыбке они поняли, что он искренне рад им.

– Исследование происхождения вашей картины доставило мне истинное удовольствие, – заверил он Веронику, взял указку и принялся за подробный рассказ, показывая важные детали, с помощью которых было принято устанавливать подлинность полотен.

Не выдержав ожидания, Эйдан спросил:

– Так значит, это подлинник Беллини?

Брат Томмазо обвел обоих серьезным взглядом и дал неожиданный ответ:

– Вы имеете в виду Якопо Беллини? Нет.

У Вероники упало сердце, но в целом она не удивилась. Она всегда сомневалась в подлинности картины и оказалась права.

"

"– С тех пор как мы виделись в прошлый раз, я подробно изучил историю картины и ее саму, чтобы с уверенностью приписать ее кисти Беллини-отца, Якопо, но достичь этой цели так и не смог. Однако нити исследования привели меня к любопытному полотну, которое в конце XIX века принадлежало первому графу Дадли.

В последний раз картина появилась на публичной выставке в 1955 году, затем, спустя пятьдесят пять лет, вновь всплыла и была продана на аукционе в 2010 году.