Дорога домой или Цена престола

Гэбриэл заранее понял, кому они принадлежат, но оборачиваться не стал, продолжая наблюдать, как прибывает народ на площадь.

— Доброе утро, — поприветствовала его Эрилин. — О! — она тоже оценила масштабы будущего действа. — Вчера во время речи Эмира их было в три раза меньше.

Гэбриэл хмыкнул.

— Ну, вчера Эмир не орошал помост своей кровью.

— Да уж, — протянула Эрилин.

Гэбриэл повернулся к ней и... не узнал. Она выглядела иначе, такой он ее еще не видел. Хотя Лигас в свое время и пыталась одеть ее так, как в ее понимании должна одеваться девушка, она явно шла не по тому пути.

На ней было темно-синее платье, подчеркивающее фигуру и ниспадающее легкими волнами до самого пола, волосы подобраны вверх, на тонкой шее скромное золотое украшение. Никаких излишеств, но в то же время эффект просто сногсшибательный.

— Ты очень красивая, — не сдержался он.

Эрилин повела плечами в тонком синем шелке.

— Мой отец хотел, чтобы я выглядела и одевалась так, — грустно сказала она, — думаю, пришло время.

— Твой отец гордился бы тобой.

Ее губы тронула улыбка.

— А он и гордился. Всегда. Как бы я себя не вела, — она снова помрачнела. — Ты уезжаешь сегодня?

Гэбриэл кивнул. К чему продолжать агонию? Он должен был уехать, рано или поздно. Так почему бы не сегодня?

— Я обещал, что уеду, как только смогу оставить тебя в безопасности, — напомнил он.

— Да, — согласилась Эрилин, — думаю, теперь все будет хорошо. По правде говоря, я и не рассчитывала, что все будет так просто. Я думала, придется возвращаться в город тихо, скрываться, искать верных людей, потом прорываться к Ридоку с боями, доказывать народу право Эмира на престол, а, оказалось, стоило ему появиться, все решилось само собой.

Вся эта простота и ему казалась подозрительной, но эти подозрения так и не возымели под собой твердой почвы.

— Это только доказывает, что люди очень любили твоего отца.

"— О, да, — кивнула Эрилин, — это правда, очень любили. Его нельзя было не любить.

— Я побывал во многих королевствах, но Иканор — единственное, где подданные говорили о своем короле не со страхом, а с благоговением.

Принцесса улыбнулась печальной ностальгической улыбкой, а потом снова посмотрела на площадь, и улыбка пропала.

— Скоро все кончится, — сказала она. — Многое бы отдала, чтобы не присутствовать при всем этом.