Дорога домой или Цена престола

Гэбриэл немного расслабился, ноги целы, значит, он сможет уйти.

Хортон не сводил с него внимательных глаз.

— Парень, как тебя угораздило?

— Упал, — чем меньше этот добрый человек будет знать правды, тем меньше проблем у него будет.

— С Ведьминого Утеса, я так понимаю?

Гэбриэл не знал названия того места, но Ведьмин Утес очень ему подходило.

Он кивнул.

— Это очень высоко, тебе повезло, что ты не разбился.

Гэбриэл хмыкнул:

— А я везучий.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Хортон в ответ. — Ты отдыхай, я принесу тебе поесть, тебе нужны силы.

— Стойте, — спаситель собирался выйти, но послушно вернулся. — Меня никто не искал? — он должен был задать этот вопрос, возможно, самый важный.

Хортон нахмурился:

— А должны были?

Значит, нет... Это принесло облегчение.

— Нет, — Гэбриэл покачал головой, насколько это было возможно, — я думаю, нет.

Старик удовлетворенно кивнул и вышел.

Эрилин слушала, разве что не открыв рот.

— Постой, — ахнула она. — Хортон! Ты взял себе родовое имя в его честь?!

Гэбриэл пожал плечами.

"— Ну, не в честь же Сентаса Рея.

— Похоже, этот человек значил для тебя, действительно, очень много, — признала принцесса.

Много ли? Пожалуй, гораздо больше, чем много. Гэбриэл попал к нему пятнадцатилетним мальчишкой, который только что потерял все, что имел и любил. Он не знал, как жить дальше и, тем более, для чего. Он был потерян, он запутался. Помощь Хортона была неоценима...

...Гэбриэл сидел на берегу у самой кромки моря. Ветер трепал волосы, продувал рубаху.

Недалеко дети играли со щенком. Они пытались искупать его, а щенок делал вид, что сопротивляется, но при этом очень довольно тявкал.

Гэбриэл улыбался, смотря на них. Пусть они были крестьянами и жили в бедности, у них было счастливое детство: семья, друзья, игры, — то, чего никогда не было у него. И все же он чувствовал не зависть, а только грусть.

Шел второй месяц пребывания Гэбриэла в деревне. Несмотря на все его опасения, никто за ним так и не пришел.

Хортон оказался потрясающим человеком, ни к кому и никогда еще Гэбриэл не испытывал такого уважения.