Дорога домой или Цена престола

Черные высокие почти до бедер сапоги, какие носили только мужчины, узкая безрукавка поверх белой рубашки с широкими рукавами, какие женщины никогда не надевали, обтягивающие штаны — девушка не в юбке — неслыханно! А в довершение — распущенные волосы, свободно развевающиеся по ветру, а не аккуратная прическа, как принято в высшем обществе.

— Принцесса? — переспросил зеурец несколько хрипло.

— Эрилин! — окликнул девушку король.

Девушка показала противнику-партнеру знак: «довольно» — и, бросив шпагу, стремительно подошла к отцу.

Лицо раскраснелось, волосы окончательно спутались, одежда в пыли, а она даже не попыталась изобразить смущение. «А может, это Эмиру надо у нее учиться? — внезапно подумалось Эрону. — Уж она никогда ничего не сделает по чужой указке».

— У нас гости? — на ее лице мелькнула удивление. — Очень рада, — она стянула перчатку и протянула послу руку."

"Тот побелел, как полотно. Женщины не жали руки, они протягивали ручку для поцелуя. Не зная Эрилин, можно было подумать, что о манерах она слыхом не слыхивала.

Поскольку посол молчал, а король решил больше не вмешиваться, то Эрилин взяла инициативу на себя.

— А вы, — она посмотрела на герб на одежде посланника, — посол из Зеуры? Решили взять меня в жены своему принцу? — тот кивнул, все его красноречие мгновенно исчезло. — Польщена, — Эрилин придала серьезности своему лицу, — передайте, что я согласна.

— Я... А-а, — пролепетал посол, — ну, я поеду, доложу правителю ваш ответ.

— Прощайте, — вежливо попрощался Эрон. Слава богу, у Эрилин хватало ума вести себя так, что женихи от нее отказывались сами, а то, если бы она грубо отшвыривала всех, Иканору пришлось вести сразу несколько войн, потому что короли решили бы, что поругана их честь.

— Прощайте, ваше величество, ваше высочество, — посол все же сумел взять себя в руки и попрощаться достойно, а лишь потом сбежать.

Вот теперь король уже без веселья посмотрел на дочь.

— Ты хочешь в монастырь? — вопрошал король, ходя взад-вперед по комнате дочери. — Ты этого добьешься и вовсе не потому, что я этого хочу. Я желаю тебе всего самого лучшего. Я дал тебе то же воспитание, что и Эмиру, я позволил тебе учиться читать, писать и сражаться вместе с братом, хотя женщинам запрещено заниматься подобными вещами. Я ни в чем тебе не отказывал и всегда хотел тебе только добра.