Дорога домой или Цена престола

— Что случилось? — потребовал король, едва приблизившись к гонцу.

От бешеной скачки парень хватал ртом воздух и не мог произнести ни слова.

— Что? — ледяным голосом повторил Эдвин.

— Меня послал господин Герберт, — наконец, выдохнул гонец, — он... — и парнишка снова задохнулся.

Герберт? Эдвин нахмурился. Главный советник не станет просто так поднимать бучу.

— Что он передал?

— Он приказал передать дословно: «Милину потащили на костер». Но я...

Дальше Эдвин уже не слушал. Наплевав на все приличия и предписания, которые так свято чтил всего несколько минут назад, он пришпорил коня и понесся в город во весь опор.

— Ваше величество! — раздалось сзади. — Постойте!

Но он не остановился, не обернулся, ему было все равно. Отец с самого детства готовил его себе в преемники, учил хорошему тону и правильному поведению в высшем свете, не замечая, что отнимает у сына и без того быстротечное детство...

Волосы упали на глаза, плащ развивался за спиной, но молодой король продолжал нестись вперед.

...Он не нашел счастья в самодержавии, его подарила ему простая женщина. Это была небогатая горожанка без знатного происхождения. А жениться на простолюдинке король, естественно, не мог. А потом обнаружилось еще кое-что — Милина оказалась ведьмой. А в Алаиде магии боялись больше всего на свете. И если бы люди узнали об отношениях тогда еще принца с ведьмой, не сносить бы им обоим головы.

Влюбленным везло, и об их связи никто не догадывался, кроме двух их самых доверенных людей: Энн, подруги Милины, и Вилла Герберта, главного советника короля, его наставника и друга с самого детства.

Сейчас, по словам Герберта, Милину разоблачили и отправили на костер. Но как они узнали? Хотя сейчас это не имело значения, главное — успеть ее спасти, и пусть тогда все катится к черту. В конце концов, король он или не король? Пришла пора воспользоваться своей властью и правом по крови.

Эдвин промчался через городские ворота. На улицах было подозрительно тихо. Он свернул на до боли знакомую улицу. Сердце готово было выскочить из груди.

Дверь дома Милины была распахнута настежь.

Эдвин спрыгнул с коня.

— Мили?!

— Эдвин! — откликнулся плачущий голос.

— Энн?! — она была в детской, Ричард мирно спал в колыбельке. — Энн!

Женщина подняла на него заплаканные глаза.

— Слишком поздно, — прошептала она.

У Эдвина закружилась голова.