Дорога домой или Цена престола

— Никто не умирает, — раздраженно ответил Гэбриэл и добавил, покосившись на труп бедного коня: — не считая тех, кто уже умер.

Эрилин истерически хихикнула и торопливо прикрыла себе рот рукой.

— Вытащи ее, — простонал Джоф, скашивая глаза на древко стрелы.

Гэбриэл покачал головой.

— Надо проталкивать. Будет много крови. Можно подхватить заражение, в полевых условиях этого делать нельзя.

Глаза Генти снова наполнились слезами, теперь определенно от жалости к самому себе.

— Не ной, как девчонка, — огрызнулся Гэбриэл.

— Если доживу до следующего раза.

— Доживешь, — отрезал Гэбриэл, своим тоном давая понять, что дискуссия по данному вопросу окончена. — Эр, — он поднял глаза на принцессу, — тут рядом деревня, доберемся до нее, там вытащим стрелу, промоем и перевяжем рану, — Эрилин кивнула. — А сейчас помоги мне посадить его на моего коня.

— А они? — принцесса мотнула головой в сторону стогов.

— Жить будут.

— Я имела в виду, не опасны ли они, — пояснила она.

— Ах, это, — Гэбриэл отмахнулся. — Забудь. Ждем следующих, этих можно не опасаться.

— Что значит «следующих»? — ахнула Эрилин.

— Эр, — он бросил на нее умоляющий взгляд, — давай, ты попозже поиграешь в «почемучку», а? Надо убираться отсюда, Джофу нужна помощь. И чем скорее, тем лучше.

Принцесса вынужденно кивнула и помогла Гэбриэлу устроиться в седле, придерживая перед собой Генти.

— Лошадку жалко, — простонал Джоф.

— Первая реальная жертва твоей глупости, — безжалостно сказал Гэбриэл, коня в данной ситуации ему тоже было жалко больше всего.

Генти с шумом втянул в себя воздух, но промолчал, признавая свою вину.

ГЛАВА 12

Они нашли приют в маленькой церквушке на окраине деревни. Церковь была настолько мала, что им на троих досталась только одна комната два на два метра с крошечным окошком под потолком. Кроме единственной узкой койки, сидеть можно было лишь на полу.

Худой пожилой священник в коричневой рясе, подпоясанной куском бечевки, любезно предоставил им одну из келий, взяв в качестве пожертвования десять монет.

— Какой бред — называть «пожертвованием» плату за ночлег, — возмутилась Эрилин, когда они остались одни.

Перевязанный Джоф спал на койке, а они с Гэбриэлом сидели на полу при свете единственной тусклой свечи. В помещении было не намного теплее, чем на улице, и Эрилин куталась в плащ. Генти лежал под одеялом, выделенным отцом Георгием, с накинутым поверх плащом Гэбриэла.