Мои порочные отчимы (СИ)

Стонет, почти плачет.

- Ну? Что?

- Он… сказал…

- Что? – еще шлепок, более нежный, но сильный. Ее киска совсем мокрая, мать твою, ей это нравится?

- Он обещал, что даст мне… даст…

- Он обещал дать тебе кончить?

Всхлипывает и разражается новой порцией рыданий.

- Он задолжал тебе оргазм, милая? Ах, какая незадача, я вмешался и все испортил, да? Что ж… я могу исправить эту несправедливость. Дать тебе то, чего сам лишил.

Лана

Меня трясёт. Всё тело ходит ходуном. От частых судорожных вдохов губы пересохли.

Дин трогает меня. В тех местах, где должен трогать только муж.

От безжалостных шлепков его грубых ладоней по моей киске низ живота наполняется тяжестью и ноет.

- Почему молчишь, милая? – его частое дыхание с примесью табака ожигает шею. – Твоя киска уже умоляет меня. Рыдает и просит об оргазме. Так почему же эти губки, - он проворит мокрым о смазки пальцем по моему распахнутому рту. – Почему они молчат?

- Я… я… - отчаянно хватаю ртом воздух, чтобы хоть как-то унять бешеное сердцебиение.

- Упрямая, - дьявол дотрагивается кончиком языка до мочки моего уха. – Тебе нужно лишь попросить. Скажи: «хочу кончить, дядя Дин». И твоя развратная киска тотчас получит желаемое.

Пульсация между ног становится просто нестерпимой… я выгибаюсь в спине, когда его пальцы разводят в стороны нижние губки. Я жду, что он вот-вот дотронется до заветного местечка, что уже припухло от возбуждения и до боли жаждет его прикосновений.

Но порочный искуситель замирает и медлит.

Опускается ниже. Его пальцы подбирают мои соки обводят по кругу трепещущую дырочку.

Он погружает в меня один палец и слегка двигает им внутри, задевая чувствительные стеночки.

Не могу сдержать нетерпеливый стон.

- Аааах, - кричу я. – Прошу…

Хватаю его за запястье и, не отдавая себе отчёта в действиях, прижимаю его руку ближе.

Палец мужчины проскальзывает глубже, немного болезненно растягивая мой вход под свой размер.

Боже… терпеть это и дальше становится просто невозможно!

- Я хочу кончить… пожалуйста! – мой голос звенит в тишине комнаты.

Он звучит беспомощно и жалко. Щёки тут же покрывает горячий румянец. Никогда в жизни я ещё так не перед кем не унижалась…

- Ты забыла сказать «дядя Дин», - добивает меня он.

Понимая, что ниже уже падать некуда, я сцепляю зубы и шепчу, яростно глядя на мужчину:

- Я хочу кончить, дядя Дин!

Прожигаю его взглядом ненависти.