Мои порочные отчимы (СИ)

- Не-не… н-надо, пожалуйста! Не надо! Я…Я в-все что х-хотите с-сделаю… - от холода трясется, хлопает ресницами, такая невинность!

- Так мы и хотим, - не могу перестать над ней прикалываться. - Ты же понимаешь?

- Т-только не это, п-прошу! Я не м-могу! – рот кривится, вот только слез не хватало. Не люблю, когда они ноют.

- Да там ничего сложного, маленький, мы тебе объясним, - поддерживает меня Сэм, у которого стоит так, что можно сумку с продуктами вешать. - Просто надо пошире ротик открыть.

- Н-не н-надо! – всхлипывает, слезы текут.

- Не надо ходить к взрослым дяденькам в душ, поняла? - прищуриваюсь я.

- П-поняла. Да, - быстро-быстро кивает милашка. - Я нечаянно.

- За нечаянно, милая, - я наклоняюсь чуть ниже. - Ебут отчаянно. Слышала поговорку, нет?

- Это не поговорка, брат, - встревает Сэм. - Устойчивое словосочетание.

- Один хуй, филолог. С тобой отдельный разговор будет, - огрызаюсь я. - А ты, - киваю девчонке, - пойдешь со мной.

- Ку…куда?

- Куда надо. Тут я задаю вопросы, усекла?

Она кивает, трясется еще больше.

Взваливаю на спину. Легкая.

Ее задница аппетитно устроилась на моем плече, так и хочется куснуть!

Позже мужик – это я сам себе – позже найдешь ту, которую кусать будешь.

Эта пока «некусабельная».

Но… «ебабельная» просто до трясучки.

Нагнуть бы ее сейчас прямо в коридорчике…

Или надо было в душе не строить из себя Карабаса-барабаса, а позволить ей нас ротиком обслужить?

С такой мамашей, она, может, и умеет. А что? Одну дырку нельзя распаковать, но есть же и другие?

Весьма аппетитные.

Надо бы посмотреть, в каком состоянии ее колечко там, на попке. Если растраханное – это будет видно.

Вношу ее в комнату. Ставлю на ковер.

- Шмотки снимай.

- Что? Зачем? - испуганно лепечет.

- Мокрые, - хищно оглядываю добычу."

"- Но… - снова ресничками барабанит.

Она это специально? Не знает, как этот взгляд действует? Это же натуральное приглашение! Это словно сказать мужику – трахни меня!

- Снимай, - рычу ей в лицо.

- Я… можно там… в ванной.

- Не можно. Давай тут.

- Но вы… - ага, покраснела и стесняется.

Или играет. Актриса-весна.

- Снимай, или я сам сниму.

- Я не могу…

- Твою ж мать!

Заболеет же, дура!

Подскакиваю, срываю с нее футболку, в которой она была, а там…

А там гребанный подарок мне, старому извращенцу!

Голенькое, мокренькое тело!

Тело богини.

Блядь…

Мои яйца просто превращаются в два камня. И член. Как железная дубина, вспарывает спортивные шорты, поднимая их словно парус.