Он тебя не любит(?)

— Как могут быть настолько похожи взгляды таких непохожих людей? — шипел он. — Даже Машка зыркает как ты, а она же в мать мою пошла!

И за эти слова Ямпольский готов был ему даже прииски обратно отдать, но к счастью, хватало выдержки об этом не распространяться. Вслух же он лишь говорил назидательно:

— Ты просто слишком вжился в роль моего соперника, это мания, Демидов, лечись.

А дальше общественности была скормлена история мимолетного романа Арсена и Киры Казариновой, о котором буквально сразу вспомнил Арсен и поставил в известность спецслужбы.

Конечно, кости мыли и немало, но основная цель была достигнута — репутационные риски были сведены к минимуму, а что болтают на досуге, так сплетни на то и сплетни, чтобы на них не обращать внимание.

Сам Ямпольский прямо из больницы дал интервью для нескольких крупных новостных ресурсов, и это произвело необходимый эффект — сдержанный, выздоравливающий миллиардер, грудью вставший на борьбу с наркотиками в родном городе, стал настоящим героем.

Эвангелина приезжала в больницу каждый день, она бы и ночевала у него в палате, хорошо, доктор запретил. По просьбе Арсена, конечно же. Она просто сидела рядом, в основном молча, поправляла одеяло, помогала сесть, лечь обратно, придерживала поднос с едой.

Он никогда не думал, что чувство вины может быть настолько изматывающим. Оно терзало, выжигало нутро, выпивало все жизненные силы до последней капли. В груди поселился тяжелый, неповоротливый ком, который разрастался с каждым днем, и Арсену казалось, он даже видит, как тот разрывает изнутри грудную клетку в том месте, где хирург, больше похожий на боксера, сшил его Шерхана.

Конечно, они много говорили с Эвой. Она рассказывала, как Макар старается больше времени проводить с Машкой. Рассказывала, как чувствует себя дядя — Эвочка все же поехала его навестить. Бессонов шел на поправку, но о депутатской деятельности уже можно было благополучно забыть. Эва даже о сестре знала новости, правда, Арсен категорически запретил ей даже близко подходить к Бессоновой, и вряд ли дочь ослушалась.