Дорога дорог

Из-за него…

— Прекрати, — остановил северянин девушку, успевшую наполовину обнажить меч и настроенную самым решительным образом. — Зачем тебе связываться с Белыми Братьями, Батигар? Принцессе из рода Амаргеев не пристало торговать ключами от сокровищницы, особенно если она сама может войти в нее. На что тебе власть в Серебряном городе, когда перед тобой хранилище, в котором собрано все лучшее, что было создано нашими великими предками? Сокровища Древних позволят тебе изменить мир; что в сравнении с этим престол Исфатеи и звание Владыки, который, будучи посажен на трон Белыми Братьями, останется игрушкой в их руках и может быть смещен ими в любой момент?.

.

Северянин говорил очевидные вещи, нисколько не сомневаясь в том, что Батигар решится отправиться с ними в Бай-Балан. Ему очень не хотелось снова брать на себя заботу о кристалле, но это было неизбежно. Как ни странно, у него не возникло желания решить возникший с принцессой спор при помощи силы.

Рука его, вместо того чтобы потянуться за алебардой, тихо поглаживала певуна, который высунулся из-под плаща, словно намереваясь принять участие в разговоре.

Вероятно, вид нетопыря, издававшего под ласково гладившей его тяжелой рукой тихие мелодичные звуки, явился единственным доводом, доступным сейчас измученной душе Батигар. Что бы принцесса ни говорила, она чувствовала себя совершенно измученной, страшно одинокой. И, завороженно глядя на осторожно поглаживавшую безобразного нетопыря руку, она неожиданно ощутила надежду на лучшее будущее, испытала давно позабытое чувство безопасности и детской беззаботности.

Неожиданный спазм сжал горло, на глазах закипели слезы, которые она так и не пролила по Чаг и Мисаурэни."

"Мгал продолжал что-то говорить про сокровищницу, а до сознания девушки доходил только его спокойный, увещевающий голос и то, что эти люди не требуют у нее кристалл, а предлагают идти к цели вместе.

Она вспомнила совместное путешествие к Чилару, проделанное на плоту, где хватало места всем — и Эмрику, и Чаг, — и неожиданно для себя, распахнув лохмотья, она сорвала надетый на голое тело пояс, принадлежавший некогда северянину, и бросила его к ногам бывшего владельца:

— Я иду с вами, и пусть этот знак доверия послужит залогом наших добрых отношений. Вражда не привела ни к чему хорошему, все мы оказались в проигрыше. Отдай мне Чапу.