Дорога дорог

— Эй, вы! — крикнула Мисаурэнь во весь голос, схватив Батигар за руку и увлекая ее к борту. — На судно напал глег, вызванный Магистром! Шлюпки на воду, если вам дорога жизнь!

— Риф! Мель! Глег! Боги! Спасайся кто может! Бей трусов! Шлюпки на воду! — Крики и пронзительные трели свистков, треск и скрежет заглушили слова ведьмы, и все же Лив расслышала их, а когда миниатюрная девица, перевалившись через фальшборт, бросилась в волны, увлекая за собой ничего не понимающую Батигар, она догадалась и о том, как ведьма надумала спастись из этой гибельной заварухи.

"

"— Фип, Бемс, Номбер! Ко мне! — заорала она, но голос ее затерялся в истошных криках, стонах и проклятиях. Нос переваливавшегося с боку на бок корабля взмыл вверх, послышался чудовищный скрип, хруст, грохот, и толпившиеся на корме люди, ломая фальшборт, покатились в море. Какой-то меченосец, падая, сбил девушку с ног, чей-то башмак припечатал ее ладонь к палубе, рядом задушенно пискнула Китиара. Чувствуя, что судно наклоняется все больше и она неудержимо сползает в волны, Лив успела ухватить визжавшую Китиару за блузку и, набрав полную грудь воздуха, погрузилась в воду.

Глядя, как один за другим исчезают в волнах матросы ""Норгона"", как вскидывается и бьется агонизирующий корабль, который как будто подталкивает носом кто-то невидимый, не давая уйти под воду, Чаг стиснула зубы, сжалась в комок, надеясь хоть так удержать рвущийся из глубин ее существа крик.

Она не воспринимала всерьез обещание Лагашира призвать на помощь защитника из морских глубин — ей казалось, что, говоря о глеге, любимый хочет ее утешить и ободрить и сам не верит своим словам.

Он не слишком старался убедить ее в том, что сумеет натравить обитавшее в море чудище на бирему, и это как будто подтверждало неверие принцессы, однако теперь уже не могло быть никаких сомнений в том, что Магистр сдержал обещание. Лишь на миг мелькнуло перед глазами Чаг тупое рыло глега, с похожим на бревно костяным наростом. Лишь на мгновение показалось среди вспененных волн аспидно-черное, блестевшее, как полированный металл, тело, но и этого было довольно, чтобы сердце принцессы бешено заколотилось, к горлу подступил комок, и она судорожно вцепилась в замершего подобно статуе Лагашира, бормотавшего себе под нос какие-то диковинные слова.

Между тем вопли, доносившиеся с тонущего корабля, становились все отчаяннее.