Дом, где тебя ждут

Он посмотрел на нее сквозь бокал с шампанским и отсалютовал:

– За прекрасных дам!

Улыбка Аглаи заставляла его вести себя глупо. Он по-дурацки шутил и изображал из себя гусара, потом спохватывался и, чтобы скрыть смущение, громоздил новую несуразность. Хотя ее смех звенел не переставая, Олег видел, что ей грустно. Про себя он на все лопатки ругал этого неведомого Филиппа, который вкрался в Аглаину жизнь и теперь мешает построить новые, прочные отношения с каким-нибудь отличным парнем, спортсменом-разрядником, желательно в полицейских погонах старшего лейтенанта.

При выключенной люстре огоньки елочной гирлянды окрашивали комнату разноцветными мазками света. За окном бабахала канонада фейерверков. Соседи сверху в несколько глоток орали «С Новым годом!» и плясали так, что звенела посуда на столе.

– Мадам, я приглашаю вас на танец, – неуклюже сказал Кирпичников, внутренне передергиваясь от мысли, что сморозил очередную пошлость.

Ковырнув вилкой салатный листик, она посмотрела в окно на полыхающее салютами небо и встала:

– Пойдем лучше погуляем.

«…если захочешь…» – мысленно дополнил фразу Кирпичников, одновременно думая о том, что, может быть, на улице он сможет как бы нечаянно поцеловать Аглаю. Поцелуй был загадан под бой курантов, а новогодние желания должны сбываться. Он постарается коснуться губ Аглаи нежно и трепетно, чтобы по телу разошлась теплая волна нарождающейся любви.

Само собою, за первым поцелуем последуют второй, третий, а там, глядишь, и закрутится у них настоящее чувство, такое, чтоб вместе и в горе, и в радости.

На улице шел снег, засыпая прошлогоднюю грязь и пустые коробки от петард. Веселая толпа подбрасывала дровишки в топку хорошего настроения. Люди вокруг пели, смеялись, кружились в танце, и Кирпичников увидел, что Аглая тоже приплясывает под новогоднюю музыку из раскрытого окна.

Он взял ее за руку и повернул лицом к себе:

– Аглая, ты самая…

– Знаю-знаю, – она тряхнула головой так, что с волос слетел кокошник, небрежно надетый прямо на голубую вязаную шапочку.

Проклиная упущенный момент разговора, Кирпичников наклонился поднять кокошник, а когда выпрямился, понял, что угодил в беду: прямо на него, раскинув руки для объятия, двигалась скупщица краденого Людка Бляхина, по прозвищу Муха. Сам Кирпичников был крепким мужчиной, но объемистая Муха значительно превосходила его габаритами.