Дом, где тебя ждут

Но тут на его голову обрушилась любовь и он не смог от нее оторваться. Потом родилась Мирра и надо было тяжело работать, потому что ребенок должен быть обут, одет и иметь приличную крышу над головой. Мирра росла, добавляя в жизнь тревог и хлопот. В пять лет она каталась на велосипеде и сломала ногу. После школы захотела учиться не где-нибудь, а в Гарварде. О, как он был горд, увидев на ее плечах черную мантию выпускника! Красный воротник на черном шелке напомнил ему о войне и о том куске муара, которым Варя – Барбара – прикрыла в корзинке его голову.

Он выгнал из мыслей тень Вари, успокаивая совесть, что разыщет ее через пару лет, когда появится свободное время. Затем дочка попросила денег на покупку собственного бизнеса. Мирра решила стать партнером в адвокатской конторе, и это требовало немалых средств. Он дал деньги, и снова был горд предприимчивостью дочери, ведь в ее жилах текла кровь банкиров Брюлей! Теперь дочь вместе с внуком принудили его продать рисунок Модильяни, чтобы сделать крупную инвестицию в бизнес. И, скажите, что ему оставалось? Только поплакать и подчиниться. Дети всегда имеют власть над родителями.

Сухими губами старик пробормотал попугаю русские слова, которые прочно удерживал в памяти: «Спасибо, пожалуйста, пора обедать».

Нынче, когда из всех щелей дома на него наплывали воспоминания, особенно остро понималась несправедливость своих поступков. Но ведь рисунок был подарен ему по доброй воле и, кроме того, он много раз молился у Стены Плача за своих спасителей.

Может быть, Бог услышал его молитвы?

Петербург, 2014 год

Новогодний праздник проходил мимо. Проползал, пролетал, блуждал в петербургских подворотнях, гремел на дискотеках и корпоративах, но в дом к Аглае не заглядывал. Вернее, она его не приглашала. К чему пустые приготовления и беготня по магазинам? Мельтеши не мельтеши, но после тридцать первого декабря неизбежно настанет первое января, потом второе, затем третье. Один зимний день сменит другой, такой же темный и снежный. Да и какой смысл в празднике, если она здесь, а Филипп там – не пишет и не звонит?

Глубоко вздохнув, Аглая обозрела пару картошек в мундире, кусок вареной колбасы и крупный соленый огурец, больше похожий на мелкий кабачок.

Словно сознательно намекая на оливье, продукты лежали в одном отсеке холодильника, аккурат под банкой майонеза.

– Оливье так оливье, или я не русская, что ли? – сказала она телевизору, в котором сиротка Настенька спасала из пруда Марфушку-душку.