Дом, где тебя ждут

Маленькая цыганка говорила ей по-польски, цепко держа рукой за запястье:

– У твоего мужа есть другая женщина и скоро родится другой ребенок. В десять лет твой сын оглохнет, а тебе придется скитаться из дома в дом.

«Нет, я не должна это слушать, она говорит глупости», – твердила себе Мария, но не уходила, словно какой-то бес удерживал ее на месте.

Домой она пришла бледная, измученная, без копейки денег и целый день лежала, отвернувшись лицом к стене. В голове ворочались черные мысли, наслаивая одни события на другие.

Оказалось, что очень страшно постоянно думать о будущем. Ум понимал, что жизнь складывается благополучно: любящий муж, чудесный ребенок, прекрасные свекровь и свекор, но мысли: «а что будет, если…» теребили и не давали покоя.

Подтачивая здоровье и силы, страх раскачивал ее сознание, пока однажды Мария вдруг не начала кашлять и задыхаться. Теперь она знает: когда из души исчезает вера, то там селятся страх и уныние, которые можно выгнать лишь покаянием, смирением и молитвой.

Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы[2], – сказал Христос в Нагорной проповеди.

Телефонный звонок от Игнатия вытолкнул Марию из воспоминаний, и когда она взяла трубку, голос звучал тепло и ровно:"

"– Да, Игнат, я успеваю, не беспокойся, все будет хорошо. Главное, расскажи Филиппу о Модильяни, мне кажется, это важно.

Лос-Анджелес, 2014 год

И снова Америка. С сумкой в руке Филипп медленно прошел вдоль искрящегося бульвара.

Опутанные гирляндами деревья с голубыми лампочками превращали город в голубой сад. Наверное, выбирая подсветку, декораторы хотели напомнить о зиме, но погода их желания проигнорировала и выдала плюс двадцать градусов Цельсия.

Явно подвыпивший Санта-Клаус на роликовых коньках выписывал замысловатые кренделя.

С трудом удержав равновесие, он с лихим задором выкрикнул прямо в ухо:

– Счастливого Рождества, парень!

– Счастливого Рождества, – отозвался Филипп, и ему показалось, что Полишинель высунул из сумки любопытный нос.

 – Ну что, дружок, – обратился к нему Филипп, – хочешь сказать, что Рождественские праздники не самое лучшее время для визитов? Сам знаю, но так случилось.

Поскольку Полишинель молчал, Филипп перекинул сумку через плечо и прибавил шагу, пробиваясь сквозь плотную толпу прохожих. На круглой площади он постоял около высоченной ели в форме золотистой спирали. Где-то неподалеку должна быть квартира Тессы.