Дом, где тебя ждут

Вы, мужчины, существа непостоянные. Вон, говорят, к Никольскому жена аж из самой Франции прикатила, а он у нас по документам холостым числится. Он, значит, не муж, а она – жена. Интересненько."

"– Как из Франции? – насторожился Маслов. – А почему мне не доложили?

Зоенька потерла рукой розовую щечку:

– Ну, может, не из Франции. Я точно не знаю – за что купила, за то и продаю. Вы у Лены спросите, она с Никольской общалась. Между прочим, – Зоенька сделала паузу, – эта Никольская очень хорошо одета. Во все заграничное.

Опомнился Маслов у стенда политинформации с приколотым плакатом «Будь бдителен!». Связь с иностранкой из Франции тянула на вызов в особый отдел, если не на трибунал. Подводить Никольского и передавать дело в руки особистов не хотелось, все же хороший мужик Никольский.

«Сам разберусь с французской женой, – решил Маслов, – а если понадобится, то лично скручу предателя в бараний рог, чтоб не позорил звание советского офицера».

По пути в палату он заскочил в свой кабинет. Узкое зеркало с темными разводами облупившейся амальгамы отразило стройную фигуру, туго перетянутую портупеей. Выправка что надо! Послюнив палец, Маслов пригладил небольшие стрельчатые усики и взял со стола свежую газету, которая поможет живо вправить мозги старшему лейтенанту Никольскому.

Никольский спал на боку, подложив руку под щеку, и улыбался блаженной улыбкой ребенка. Бледное лицо с сероватой кожей по цвету сливалось с ежиком седых волос и неотбеленной бязью казенной наволочки. Несмотря на изможденность, он выглядел невообразимо счастливым.

С острой завистью Маслов вдруг подумал, что у старшего лейтенанта наверняка было счастливое детство с папой, мамой и домашними пирогами.

Глупые воспоминания привели капитана Маслова в раздражение. Мало у него забот, скоро вот комиссия из Санитарного управления с проверкой приезжает, а тут Никольский со своей иностранкой.