Дом, где тебя ждут

Или про дочь он ослышался в горячечном бреду?

Все правильно, так и должно быть. Негоже красивой молодой женщине оставаться одной, а уж требовать от нее верности после единственного свидания было бы чистым эгоизмом.

Хотя каждый шаг выталкивал наружу тяжелое свистящее дыхание, Юрий не останавливался. Он стремился уйти прочь как можно быстрее, чтобы не дать Тане понять глубину своего горя: она не должна тащить за собой груз вины за его обманутые чувства.

По-стариковски волоча ноги, Юра уходил в глубь парка. Среди больничной суеты он выглядел совсем маленьким и беззащитным.

Повинуясь безотчетному чувству, Таня маятником качнулась вперед за Юрой, но крепко засевший в подсознании страх перед НКВД заставил ее остановиться.

Она сжала кулаки так крепко, что под ногтями начала лопалась кожа. Догнать, остановить, закричать… Глубоко вздохнув, Таня посмотрела прямо на Майкла и четко выкрикнула по-английски:

– Юра, я приехала к тебе и люблю только тебя! Ты мой муж и моя единственная любовь.

Майкл непонимающе смотрел на нее удивленными глазами:

– Но, Таня, но, мой Бог, при чем же здесь я?.. – слова застревали у него в горле.

Хотя на них оглядывались, никто не проявлял особого внимания, потому что на улицах Праги можно было услышать любую речь, даже немецкую. Мало ли как люди выясняют отношения?

Краем глаза Таня увидела, как Юра развернулся и медленно двинулся вдоль парковой ограды, явно приглашая ее за собой.

В самом конце больничного парка высокая ограда резко обрывалась возле зарослей орешника и в потаенном уголке менялась на перелаз из трех каменных ступеней. Отсюда открывался широкий обзор на синие воды Влтавы в окружении крыш низких домиков. Из середины квартала темной свечой поднималась старая башня, на которой ветер полоскал красный флаг.

Таня ждала его на перелазе. Юрий издалека увидел ее желтое платье, проглядывающее среди зеленой листвы, и почувствовал, как по сердцу прошлась горячая волна.

Боже мой, сколько лет он мечтал об этой минуте! Обострившиеся чувства с поразительной четкостью запечатывали в память цвет неба с белыми барашками облаков, исступленный запах мяты, звук отдаленных голосов, оставшихся по ту сторону долгой разлуки.