Долг платежом красен

Поглядев на него изумленными глазами, я скривился, покрутил пальцем у виска, передвинул тарелку немного в сторону и, повернувшись к нему спиной, продолжил есть.

— Ну Ли-и-и! Ну пожалуйста, помоги-и-и. Поговори с Кристой, — заныл братец.

— А ты уверен, что ей нравишься? — хмыкать с полным ртом оказалось очень неудобно.

— Ну-у-у… Мне кажется, я достаточно красив, чтоб нравиться девушкам, — встал в гордую позу Рэм.

От удивления я даже перестал есть и, развернувшись, принялся его внимательно рассматривать. Хм… А ведь действительно красив.

Весь в мамочку, как и Лори. Каштановые волосы в сочетании с синими глазами, милое лицо и стройная фигура… в моем прошлом мире на нем бы девушки гроздьями висели. Мне кажется, лишь его большая практичность и то, что он жил не в столице, уберегли его оттого, чтоб стать дамским угодником и повесой. Мда. Как часто мы, пробегая мимо своих близких, видим в них все тех же и таких же и по инерции многие годы можем не замечать, что на самом-то деле они здорово изменились.

— Что не так? — забеспокоился братец, пытаясь одновременно пригладить волосы и поправить воротник рубашки.

— Может быть, поэтому она и не хочет за тебя? — задумчиво усмехнулся я.

— Не понял?! По чему это «поэтому»?! — немного раздраженно воскликнул он.

— Слишком уж ты уверен в своей неотразимости. Даже если это и правда, не стоит так явно демонстрировать эту уверенность другим, особенно своей избраннице. Женщины любят, когда во всей округе самыми прекрасными являются лишь они, — ухмыльнулся я и продолжил есть.

— Тоже мне знаток женщин нашлась, сопля несчастная! — недовольно фыркнул брат.

— Герцогиня! — рявкнул я в ответ на его наглость.

— О-ой! Поду-у-умаешь, герцоги-и-иня! Задурила мужику мозги… и вообще, он достоин сочувствия, — съехидничал Рэм.

— Ах, поду-умаешь!!! Ну тогда сам с Кристой и разбирайся! — не менее едко сообщил я и, схватив тарелку с плюшками, рванул в башню к магистрам.

— Ли-и-и, я извиня-а-а-аюсь. Ты умная… ты очень умная, ты са-а-амая умная! Ну пожалуйста, поговори с Кристой! Мы же завтра-послезавтра уходим.

А если со мной что случится, то от папика вы приданого не получите! Все, что я вам собрал, незаметно разойдется, и вы опять без ничего останетесь. Ну прости меня, я больше не буду говорить про несчастного герцога, он сам виноват, и даже не буду ему сочувствовать, — догнав меня в коридоре и стараясь не отставать, ныл братец.

Вот стервец! Даже подхалимничая, умудрился наговорить гадостей.

— Ладно уж, поговорю.