Договор на одну ночь (СИ)

Но я сижу в номере и решаю невъебенно важные, хотя по сути уже решенные, вопросы. Какой смысл томить людей ожиданием, правда же?

Меняю ориентация мобильного на вертикальную, беру двумя руками и печатаю:

«Запускаем утром»

Получив реакцией палец вверх, блокирую телефон и откладываю. Дальше дело не за мной.

Это не я сливаю. Это сделают журналисты. С меня потом – отказ комментировать, дающий понять, что блядки жены я переживаю сложно, но обсуждать не хочу. Да и вообще я до пизды благородный чувак, а не гондон, как думали.

Из хорошего: точка поставлена.

Спасибо за прекрасные годы, Ксень. И за отбитое нахуй желание пробовать ещё раз.

Слыша стук в дверь номера, никуда не тороплюсь.

Мне было вполне комфортно в этом отеле. Мне в целом понравилась поездка. Сказать бы, что рад буду вернуться, но это вряд ли. Конкретно сейчас очень хочется съебать уже отсюда, потому что стоны хоть и не льются из динамиков, но всё еще стоят в ушах.

Допив содержимое стакана, поднимаюсь на второй, более решительной, серии ударов в дверь.

Открыв, почти не удивляюсь, что вижу не сотрудницу отеля с комплиментарной бутылкой шампанского напоследок, а Лену Шамли.

Она писала мне с час назад. Если бы дальше на телефон не прилетели картинки с Ксюхой – я бы даже, возможно, волновался бы. За эту девку сложно не волноваться.

Но в реальности забыл.

– Добрый вечер.

Лена здоровается и смотрит мне в глаза.

Из плюсов: она вполне жива и визуально здорова.

Из минусов: ловлю себя на том, что вижу в ней не её, а другую. Моргаю. Не помогает. И хочется жестить.

Вот нахуя ты, блять, пришла?

– Я могу чем-то помочь? – Она ни в чем передо мной не виновата, но я не пускаю её внутрь, а держу руку на двери. А её в коридоре.

Немного все же испуганный, пусть и решительный, девичий взгляд задерживается на этом жесте.

Она сглатывает и возвращается к моим глазам. Меня качает между привычным теплым снисхождением к её поведению и желанием просто побыть эгоистичным уродом.

– Вы можете меня пустить. – Её храбрость меня побеждает. Лена объясняет вполне прямо. Не тушуется, когда я приподнимаю бровь.

Могу пустить, конечно. А могу нахуй послать.

Она знает.

– Как ты поднялась? – Но сначала ещё помучаю своими идиотскими вопросами.

Улавливаю в мимике нетерпение, вспышки страха и даже, кажется, отчаянья.