Договор на одну ночь (СИ)

Он так близко… Взгляд такой прямой…

– Как тебя зовут? – Спрашивает спокойно, слегка кивнув подбородком.

Даже если это нужно ему, чтобы проконтролировать, уволили ли дуру-Лену, всё равно врать не смогла бы.

– Лена.

Кивает.

– Сколько лет?

– Двадцать… Один будет скоро. Через месяц.

– Приезжаешь на работу или местная?

– Местная.

Сама не понимаю, почему отчитываюсь, как на духу.

Зачем вы собираете мою биографию?

– Отец не против, что ты официанткой работаешь?

– Отца нет. Димитрий мой дядя. Я у дяди работаю.

В уборной снова тишина. Я жду, что депутат отвернется и выйдет. Но он продолжает смотреть мне в лицо, о чем-то размышляя.

Сжимаюсь пружиной, готовясь к плохому. К хорошему я не умею готовиться.

Ухо мужчины немного опускается к плечу. Взгляд становится еще более внимательным. Мне перестает хватать воздуха. А может быть я просто забываю, как дышать.

– Почему ты не сказала, что виновата не ты, Лена? Причем ни дяде, ни мне?

Его внимательность и вопрос становятся для меня слишком волнительным откровением.

Вы… Видели? Вы поэтому на меня не злились?

Но что ответить – я не знаю. Молчу и смотрю в ответ, как умная благодарная собака.

Он ждет какое-то время, но бесконечно ждать не будет.

Когда я исчерпываю отведенный на себя лимит молчанием, моргает. Я тоже. Только сейчас.

– Не извиняйся за то, в чем не виновата. И не позволяй к себе прикасаться, если сама не хочешь. Ты же гречанка, Лена. К тебе без спросу мужчине прикасаться нельзя.

Его слова производят на меня ошеломительный эффект, который внешне если как-то и выражается, то в испуге.

Отвернувшись, мужчина толкает дверь и выходит. А я смотрю, как она медленно приближается, пока не захлопывается перед носом, ограждая нас с салфетками от всего мира.

Глава 5

Лена

Закончив обычные утренние обязательства, сдергиваю с шеи фартук и вешаю его на крючок.

Обмахивая лицо ладонями, выхожу из кухни в большой зал Кали Нихта.

Здесь безлюдно и прохладно.

Хорошо.

И может в любой другой день я бы посидела тут или поднялась к себе в комнату, чтобы немного поваляться прежде, чем приступить к дальнейшей работе, но сегодня всё не так.

Взглядом ловлю стоящего между лестницей и столиками дядю Димитрия. Он смотрит на меня, сложив руки на груди и нахмурившись.

Злится до сих пор.

Только и я тоже злюсь.

В разрез с привычной «традицией», я до сих пор не извинилась перед ним за произошедшее.

Он, конечно же, это заметил. Ждет.

Но «исправлять оплошность» я совершенно точно не буду.