Договор на одну ночь (СИ)

Но засмотревшись на идеальную гладь черного кофе и заслушавшись резонирующим с работой сердца в моей грудной клетке тембром гостя, я неожиданно чувствую сильную вспышку боли в том же месте, где Жора ущипнул меня утром.

И пусть умом я понимаю, что это точно такой же новый постыдный щепок, но тело реагирует, как ему приказывает природа, а не ум.

Я дергаюсь. Вскрикиваю. Пальцы разжимаются. Сердце уносится галопом. И я бы с радостью унеслась вслед за ним, но вместо этого расширенными из-за испуга глазами слежу, как на дорогущие мужские пиджак и брюки выливается горячий кофе.

Плавная мужская речь замедляется. Незнакомец-Андрей опускает взгляд на себя.

А мне, кажется, конец.

Глава 4

Лена

Тишина и неопределенность убивают.

Я стою в углу мужской уборной, сильно-сильно сцепив в замке пальцы.

Произошедшее – просто ужасно. Я и сама это понимаю. Мне стыдно. Обидно до слез.

Трясет от злости на Георгиоса, но сделать с этим я ничего не могу.

К двадцати годами я приняла важную истину: не жалуйся и не оправдывайся, сопротивление только усугубит, а виноватой всё равно будешь ты.

Лучше сразу свое получить.

Я попыталась спасти ситуацию. Извиниться, убрать часть беды салфетками. Но то, что кофе оказался у депутата на одежде, – так просто, как со скатертью, не исправишь.

Мне кажется, я готова была, что мужчина разорется. Назовет меня безмозглой дурой и выльет остатки кофе на голову. Но ничего подобного не произошло. И из-за этого мне еще хуже.

К нам угрожающе быстро подошел дядя.

Испепелив меня взглядом, дядя Димитрий прижал ладонь к груди и совсем другим взглядом, как и голосом, начал извиняться перед депутатом:

– Прошу прощения за свою официантку. Считайте, она здесь не работает. И мы оплатим вам химчистку…

Меня даже не поразило такое легкое обещание дяди от меня избавиться. Как-то сходу было понятно, что разбираться и выслушивать никто не станет. Я во все глаза смотрела на мужчину, чью одежду испортила.

Он на меня – нет.

Проведя несколько раз по рубашке, повернул голову к дяде и словно даже с улыбкой, вставая, сказал:

– Прежде, чем кого-то уволнять, можно попросить дать мне салфеток?

– Конечно! Конечно! Лена! – Дядя рявкнул так, что земля содрогнулась. Я тут же, еще раз подскочив, понеслась за салфетками."

"И какое же благословение, что нести их пришлось уже не в зал, наполненный моим позором, а в пустующую мужскую уборную.

Андрей Темиров был уже здесь.