Дочь мэра (СИ)

И я себя корю за это и жутко переживаю. Мне не хочется с ним ссориться, но и рассказать все я тогда не смогла. Как бы это смотрелось?

Сейчас же мысли гложут, но в поведении Богдана я не замечаю никаких отклонений. Разве что то, что он выпил и теперь его взгляд мутноват от спиртного, но он не пьян. Нет. Интересно, а кто нас домой повезет?

Теряю нить разговора, потому что отвлекаюсь…

— Яна? — переспрашивает Юля, но потом прослеживает мой взгляд и укоризненно машет кулаком Боде, мол, ты отвлекаешь.

— Да? — тут же возвращаюсь на землю, заливаясь румянцем.

Юля смеется, Валя останавливается и переводит дыхание, и явно тоже понимает что к чему."

"— А твой отец тоже военный? — звучит вопрос, ответ на который точно девочек удивит. Если только Богдан уже не рассказал своим парням об этом.

— Нет, он мэр.

Глаза Юли и Вали расширяются, девчонки буквально в шоке.

— Белов, что ли?

— Да, я Яна Белова, — смущенно улыбаюсь, но все равно с гордостью. Обычно мне не приходится рассказывать, кем работает мой отец.

— Офигеть! Крутой мужик, — вырывается у Вали, а потом она себя поправляет. — Ну в смысле, человек хороший, я это имела в виду, хотя и мужик он тоже огонь, особенно в молодости был.

Сочту за комплимент, разумеется, но все равно забавно слышать восторженные охи от замужних. Интересно, если бы я так кем-то восхищалась, будучи уже женой Богдана, как бы он отреагировал?

Понимаю, что даже одна мысль эта приводит меня в детский восторг.

Мы полностью переключаемся на танцы, перебрасываясь словами время от времени, когда я ощущаю знакомые теплые ладони на своей талии. В мою шею уверенно упираются шершавые губы, шепчущие:

— Ты очень красиво двигаешься, малыш. Я там чуть не окосел, вот почему решил «пересесть в первый ряд».

Табун мурашек по коже скачет, я тут же поворачиваюсь и обхватываю шею Богдана двумя руками, а он приподнимает меня в танце и жмет к себе ближе. Теперь губами прижимаюсь к мужской шее, и мой самый главный спецназовец кружит меня в танце, полностью удерживая в своих руках.

Ладони смещаются с талии на бедра, ныряют в мягкость ткани моего платья и поддевают край, отчего пальцы теперь плотно прижаты к коже. И даже сквозь колготки я могу чувствовать огонь, полыхающий на кончиках пальцев Исаева.