Дочь атамана

— Михаил Алексеевич, — спросила его кормилица, помогая несчастной гувернантке встать с кресла, — а правда, что наша егоза беленой намазалась да графа испугала до петушиного кукареканья?

— И как только ей в разум такое вступило, — откликнулся Гранин весело.

— Это что, — вдруг слабым голосом прошептала Изабелла Наумовна, — а помнишь, Марьяновна, как она пчел напустила в комнату того купца, который нашего Гришку пнул? Сама вся искусанная ходила, а радовалась!

— Повезло этому графу, — согласилась Марфа Марьяновна.

Гранин тихо вышел из дома и все же не удержался, захохотал в вечернее небо.

Саша Александровна ждала его во флигеле, огорченно разглядывая себя в доставшееся от Мелехова зеркало.

— Страсти какие, — сказала недовольно, — а нос-то! Оглобля, как есть оглобля.

— Вы хороши в любом облике, — искренне признал Гранин.

Она быстро повернулась, взметнулись серые юбки, на чужом лице вспыхнула улыбка:

— Вот уж нежданная обходительность! И чем же я это заслужила?

— Так ведь устроили целое представление.

— А вы заставили его кукареть! И то верно, петух разряженный… Снова ведьмины проделки? Не слишком ли часто вы ее навещаете?

— Переживаете за запасы окороков в своих кладовых?

Она пожала плечами, пробежалась пальцами по завитушкам на спинке дивана, потрогала свои щеки и пригорюнилась:

— Ох и влетит мне от Изабеллы Наумовны! Она-то все мечтает, что однажды отец передумает и позволит мне выбрать мужа. А тут целый граф! Да только какой толк от этого титула, сплошное чванство.

— Добрый, — повторил Гранин мрачно. Он все ждал, когда же Саша Александровна выбросит старика из головы, но она оказалась страх какой упрямой. И он был вовсе не уверен, что собирается поступить правильно, но ему совсем не нравились ее переживания понапрасну.

Поэтому Гранин прошел в конторку и вытащил из ящика стола давно написанное письмо.

— У меня для вас кое-что есть, — объявил он, — доставили утром от нарочного из столичного дома.

— Что же? — спросила она довольно равнодушно.

Гранин вернулся к ней и передал послание, которое пришлось для пущей достоверности примять.

Саша Александровна вскрыла письмо, пробежала глазами по первым строчкам, охнула, слепо села на диван и принялась читать уже внимательно.

В эти слова Гранин выплеснул все свои мечты — о том, что обрел свободу и нашел своих сыновей, и теперь живет вместе со старшим, и нянчит внуков.