Дочь атамана

Поэтому Саша прокралась мимо нее безо всяких хлопот, вышла из дома через заднюю дверь, пока охранники о чем-то болтали подле погреба, прошмыгнула мимо конюшни и подошла к флигелю с иной стороны.

Ночь была темной, звезды и луна попрятались, и закутанная в черную телогрейку фигурка не привлекала к себе внимания.

В сенях флигеля Саша потопотала немножко, стряхивая снег с валенок, вошла в переднюю. Здесь еще горели свечи, коих не стали тушить на ночь.

Михаил Алексеевич спал на диване — волосы разметались по шелковой подушке, наследию вороватого приказчика Мелехова.

Дверь в спальню была распахнута — крохотная фигурка Андре терялась на кровати.

Саша чуть прикрыла ее, вернулась к дивану и, присев на корточки, принялась разглядывать Михаила Алексеевич.

Будить его было жалко, все же прошлой ночью ему не до сна было.

Может, она опять перемудрила самое себя?

Колдун потеряется бесследно на бесконечных дорогах большой империи, и кто знает, может, и правда доберется до родины.

Но он отпустил кучера, привезшего их с Андре, почти сразу, не отправится же он пешком? Или он выпросил у Михаила Алексеевича лошадь? Которую?

Никто в здравом уме не решится на долгое путешествие зимой на своих двоих. Замерзнет в каком-нибудь сугробе, вот и весь конец.

Михаил Алексеевич вдруг вздрогнул, верно, приснилось ему что-то, открыл глаза, сонно улыбнулся Саше, встрепенулся и вскочил на ноги. Сбегал в спаленку, проверил Андре, вернулся успокоенный и молча, не говоря ни слова, подхватил Сашу за талию, прижал к себе и поцеловал так, что у нее дыхание перехватило.

Он был только после бани, пах березовым веником и травами, пропитавшими собой весь флигель, горячий ото сна, не совсем пробудившийся, пылкий и жадный, сильный и будто бы умоляющий. И у Саши сладко зашлось сердечко, от волнения все закружило вокруг, и казалось: счастье — вот оно, в ее объятиях, и теперь никуда от нее не денется, ведь она будет держать его крепко-крепко.

Глава 28

Оставшиеся дни мчались со скоростью удиравшего от охоты зайца, и Гранин отступил в сторону, чтобы его не сбило этим мельтешеньем с ног.

Андре, Андрюша, робкий испуганный мальчик, постепенно набирался сил. Когда он впервые открыл глаза и увидел незнакомца, то так переполошился, что успокоить его удалось, только предъявив Драго Ружа — от порога, не ближе.

Кажется, колдуну ребенок доверял совершенно и немедленно притих, послушно открывая рот, чтобы съесть немного каши.