Дочь атамана

— Ах, Саша, — причитала она, — на какую глупость ты меня толкнула! Ведь посмеется Александр Васильевич над моим машкерадом, да и только.

— А при чем тут Александр Васильевич, — сердилась Саша Александровна, — разве мы не едем домой? Разве не можем сплясать на балу? Всякий в эти дни веселится до упаду, а мы что же, наказанные?

— Да-да, мы просто едем на бал, — ненадолго успокаивалась Изабелла Наумовна, но потом снова начинала тревожиться: — Не по статусу ведь мне подобное, Саша!

— Ну по какому еще статусу! Вы же мне почти тетушка, Изабелла Наумовна, родная душа!

— Тетушка? — ужасалась гувернантка.

И не было этим разговорам ни конца ни краю, поэтому Гранин истово обрадовался, когда коляска наконец подъехала к дому Лядовых и Саша Александровна спрыгнула с подножек, приветствуя встречающих лакеев в нарядных ливреях.

— Мы тут по секрету, — объяснила она, — приятной нежданностью! Вы уж не выдавайте нас папеньке!

Экипажи медленной вереницей подъезжали к крыльцу, дамы и кавалеры спешили в сияющий свечами дом, прислуга сбивалась с ног, принимая шубы и провожая гостей в залы.

— Прошу вас, сударыня, — поклонившись, Саша Александровна подала руку своей гувернантке, и они ступили в бальные залы.

Гранин же попятился, свернул в сторону хозяйских покоев, стянул с лица маску и отправился на поиски старого атамана, который вряд ли принимал участие в увеселениях.

И действительно, Василий Никифорович нашелся в одной из задних комнат, где распивал чай из пузатого самовара и закусывал плюшками.

— Лекарь! — удивился он. — Опять ты здесь! Что стряслось в усадьбе на сей раз?

— Ничего, — ответил Гранин, — Александре Александровне пришла охота посетить машкерад, я лишь сопровождающий.

— Ну так раздобудь себе чашку, сопровождающий, — добродушно махнул рукой старый атаман, — вся челядь поди носится как угорелая.

— Понимаю вас, — согласился Гранин, доставая из буфета чайную пару.

В ответ Василий Никифорович громогласно расхохотался.

— Ну еще бы! — объявил он. — Саша-то моя так и считает тебя молодым управляющим?

— Уже нет, — Гранин, повинуясь движению руки атамана, сел за стол и налил себе чая, — узнала во мне старика лекаря.