Династия. Наследник

Старцев не находит в себе сил спорить. От страха и боли в простреленной ноге он позволяет себе лишь понадеяться, что Грозин его не убьёт.

— Мне помогала Виктория Черепова.

— Виктория, значит. Сестра князя Жарова?

— Да, да, она, — стискивая зубы, отвечает Герман.

— Князь Жаров знал об этом?

— Н-нет. Я разговаривал только с Викой!

— Она в курсе, что и ты её брат тоже?

— Откуда… — от шока Герман на несколько мгновений перестаёт чувствовать боль. — Откуда ты знаешь⁈

— Неважно. Так она знает?

— Нет. Никто не знает, кроме меня и князя Жарова.

— Не так. Благодарю за информацию, Герман. Но увы, ты должен стать уроком для всех. Пусть больше никто не посмеет нападать на меня и тем более угрожать жизни моей матери. Прощай.

Выстрела, который убил его, Герман Старцев уже не слышит.

Глава 7

— Убил?

— Да, ваше сиятельство. Говорят, он лично пустил ему пулю в голову.

Князь Илья Жаров крепко сжимает кулак. Карандаш, который он до этого вертел между пальцев, с хрустом ломается.

Герман был всего лишь бастардом, плодом мимолётной интрижки его отца. Он носил другую фамилию, никогда не был официально связан с родом. Но всё равно — в его жилах текла кровь Жаровых! Александр Грозин, не колеблясь, пролил эту кровь. И это заставляет Илью чувствовать такой сильный гнев, что дыхание перехватывает."

"— Что с телом? — глухим голосом спрашивает он.

— Не знаю, ваше сиятельство. Полагаю, гвардейцы Грозина передали его семье, — с некоторым удивлением докладывает слуга.

— Тебя не должно это волновать. Узнай, что стало с телом!

— Так точно.

Слуга моментально испаряется из кабинета. Князь Жаров швыряет обломки карандаша в стену, а затем встаёт и решительно подходит к висящему на стене палашу. Реликвия рода, кирасирский клинок его прапрадеда, которым он сражался против французов и других европейцев.

Илья срывает палаш со стены и обрушивает несколько беспощадных ударов на стоящее в углу кресло. Кожа расходится широкими ранами, наружу показывается набивка.

— Сука, — цедит он.

Подойдя к бару, распахивает его и достаёт бутылку кубинского рома. Делает глоток прямо из горла.

— Сука. Сука, Грозин! — вопит он. — Ты убил моего брата! Он был бастардом, но это не имеет значения! Это! Был! Мой! Брат!!!

Он швыряет бутылку в стену, и та разлетается на осколки.