Династия. Бастард

— Все за стол! — зычно объявляет князь. — Почему я должен повторять?

— Здесь не все знакомы с приличиями, ваше сиятельство, — томно отвечает Евгения.

— Это точно, — кривится Юрий.

— Полностью согласен, дядя, — отодвигая для мамы стул, поддакиваю я. — Иногда люди путают развратную вечеринку и семейный ужин.

Имею в виду слишком откровенное платье Евгении. Нет, я понимаю — декольте. В нашей культуре считается нормальным для женщин оголять часть груди. Но когда декольте настолько глубокое, спина открыта, а на юбке два разреза почти до талии — это явно чересчур.

Надеюсь, что я не переборщил с таким уколом. Бегло осматриваю людей за столом. Виталий опускает лицо, явно пряча ухмылку, Алексей и вовсе давится смешком. Надо же. Я думал, он может оскорбиться."

"Но вместо этого Алексей наклоняется к Григорию и что-то шепчет. Князь только мотает головой и хмурится.

— Держи себя в руках, Александр, — говорит он.

— Стараюсь, ваше сиятельство.

Григорий Михайлович встаёт и громко произносит:

— Прошу тишины! Итак, сегодня мы собрались в узком кругу.

— Благодарим, ваше сиятельство, — отвечают несколько голосов.

— Приятного аппетита, — князь садится, и в тот же миг слуги выносят еду.

Первое блюдо — салат из рукколы, креветок, апельсинов и какого-то сыра. Очень необычно и вкусно. На горячее подают нежнейшую говядину, запечённую с травами. Буквально тает во рту. Другие блюда и закуски тоже достойны всяческих похвал.

Беседа за столом ведётся довольно сдержанная. Я стараюсь не встревать по пустякам, тем более, что говорят в основном о событиях высокого света. Совсем не то, в чём я разбираюсь.

Ужин подходит к концу. Князь предлагает немного размяться перед десертом.

— Выкурим по сигаре? — предлагает Алексей.

— Непременно, — кивает князь. — Но сначала мне нужно кое-что сделать. Александр! Выйдем.

Ух ты, неожиданно.

— Конечно, ваше сиятельство, — поднимаюсь из-за стола.

Мы направляемся в коридор и отходим на несколько шагов. Дедушка жестом отправляет прочь стоящих неподалёку гвардейцев. Поворачивается ко мне и смотрит так грозно, что я понимаю — разговор будет не из приятных.