Дина

— Если не высплюсь, то на следующий день ужасно себя чувствую.

Карина недовольно фыркает: мол, тогда ты тоже скучная.

— Слышала, кызым? — ласково произносит Камиль, поглаживая ее по волосам. — Дина тоже спать идет.

Я с улыбкой наблюдаю за тем, как Карина, кажется, напрочь забыв о том, что видела нас целующимися, спорит с отцом, доказывая, что может не спать до полуночи без ущерба для здоровья, и неожиданно для себя думаю, что роль приемной мамы не так уж и страшна.

43

— Это сырой вариант, — комментирую я, глядя как Виктор водит глазами по экрану ноутбука, на котором открыт файл с презентацией.

— Я мало что понимаю в рекламе, но выглядит неплохо, — резюмирует он секунд через десять. — И безоговорочно тебе доверяю.

— Вы слишком мало меня знаете, чтобы безоговорочно доверять, — отвечаю я, испытывая легкий укол разочарования оттого, что мой двухнедельный труд не получил должного внимания. Кокорин и Камиль обычно пытались вникнуть в то, что я делаю, и процесс обсуждения с ними итогов был излюбленной частью моей работы.

— Я доверяю всем, кого лично принимаю на работу. И я достаточно хорошо знаю людей, чтобы с ходу составить их психологический портрет. За тобой перепроверять не нужно, иначе я бы не платил такие деньги.

Но даже комплимент моей трудоспособности не компенсирует отсутствие рабочего диалога. Я все-таки до жути честолюбива, и деньги в профессии для меня далеко не главное.

— Доверяй, но проверяй, — шучу я, вставая с кресла.

— Я конечно все проверил, в этом можешь не сомневаться. Я в курсе, сколько рабочих часов ты отработала в автосалоне Юсупова и сколько денег было выделено за это время на рекламный бюджет. И знаю также, что увольнение было твоей инициативой. Этот факт мне особенно приглянулся, и я понял, что сотрудничество будет приятным.

От этого признания по спине пробегает неприятный холодок.

— И откуда вы это знаете?

— Люблю держать руку на пульсе, — улыбается Виктор."

"— Если уж вы составили мой психологический портрет, то поняли, что информацию о предыдущих местах работы я разглашать не буду, — с вызовом говорю я, вспомнив о внушениях Камиля и его неприязни к Погорельцеву. — И вашей личной Мата Хари не буду.