Дина

Безуспешно, разумеется, ибо там его уже ждет Ринат.

— А шестерок своих для чего позвал, если просто поговорить хотел? — огрызается он, плюхаясь на задний диван рядом с Мусой.

— Чтобы тебя такого нарядного не украли, — иронизирую я, с намеком оглядывая его ярко-синий спортивный костюм. — Ребята нам не помешают, не волнуйся.

И повернувшись к Ринату, севшему за руль, говорю:

— Поезжай в сторону офиса.

— Я же сказал, что у меня ужин с семьей, — рявкает Ботаник, безуспешно пытаясь скрыть панику. — И у тебя пять минут.

— Не хочу твоим соседям проезд загораживать. — Я открываю окно и прикуриваю сигарету. — Ты ведь догадываешься, о чем речь пойдет, да, Вить?

— Если ты о подосланной ко мне шпионке, то разговоры бесполезны. — Его тон становится снисходительно-деловым. — Я уже дал отмашку Гульченко. Так что пусть ждет звонка.

Я даже немного восхищен таким вызывающим поведением: то ли Ботаник искренне уверовал в свою неприкосновенность, то ли окончательно свихнулся. Гульченко я, конечно, помню: это его дальний родственник, который в свое время за мой счет пытался выторговать у начальства звезду.

— Ты ведь не с двадцатипятилетней девчонкой разговариваешь, которая в силу возраста взрослой кухни не знает. — В горле немного першит от чересчур глубокой затяжки. Тяжело оставаться непробиваемым, когда речь идет о Динке. — Хочешь предъявить ей промышленный шпионаж, когда сам пытался подкупить журналиста? Есть ведь и статья о защите деловой репутации, Витя.

— Позвонит, куда нужно, и даже в стойку вставать не придется…

— Ты, вижу, не в курсе, поэтому придется тебя просветить, — с удовольствием перебиваю я.

Вдалеке начинают маячить очертания автосалона, поэтому я решаю основательно перейти к делу.

— Итак, у меня к тебе предложение. Завтра приезжаешь к Дине с цветами и слезно просишь прощения за все, что ей наговорил. Отдельно извиняешься за оскорбления.