Дикарь и простушка

 – Они, без всякого сомнения, хотят расспросить ее о тебе.

Офелия было утихомирилась, но тут Мейвис с притворной наивностью заметила:

– Похоже, она приобрела немало обожателей, но это и неудивительно. Никогда не видела таких необыкновенных глаз!

– Вряд ли эти странные глаза спасут положение, Мейвис, при такой заурядной физиономии и приземистой фигуре, – прошипела Офелия, немедленно, впрочем, пожалев об опрометчивом замечании, выдавшем ее истинные чувства. Поэтому она с вполне искренним, как ей казалось, вздохом добавила: – Впрочем, мне от души жаль бедняжку.

– Почему? Потому что она некрасива?

– Не только. В довершение ко всему в ее жилах течет дурная кровь. О господи, мне не следовало даже упоминать об этом! Умоляю, никому ни слова! Маму удар хватит! Что ни говори, а леди Хилари Ламберт – ее ближайшая подруга.

Поскольку всем было известно, как рассержена Офелия на мать, последнее замечание было по меньшей мере неуместным. Мейвис была готова побиться об заклад, что Офелия и глазом не моргнет, если мать свалится мертвой у ее ног.

– Дурная? – жадно подхватила Джейн Сандерсон. – Надеюсь, ты не имеешь в виду «изнанку одеяла»? [1]

Офелия сделала вид, что задумалась, но, должно быть, решила еще немного подержать подруг в неведении, потому что шепнула:

– Нет, куда хуже!

– Что может быть хуже? – удивились девушки.

– Все-все, я и так довольно наболтала, – без особого пыла отбивалась Офелия.

– Офелия! – укоризненно воскликнула Эдит, старшая из подруг. – Ты просто не имеешь права остановиться на половине пути.

– Ну, так и быть, – сдалась Офелия с таким видом, словно из нее клещами тянули правду, хотя в эту минуту ничто на свете уже не могло ее остановить.

Дальнейший разговор велся шепотом. И если две простодушные приятельницы Офелии широко раскрывали глаза от удивления и громко ахали, то Мейвис, прекрасно изучившая Офелию, сильно сомневалась, стоит ли ей верить. Слишком часто Офелия лгала и готова была воспользоваться любыми средствами, чтобы получить желаемое.