Дикарь и простушка

– Я рад, что эта красота до сих пор была надежно скрыта от посторонних глаз, дорогая. Догадайся другие мужчины о том, какая драгоценность спрятана в этой глуши, они замучили бы тебя предложениями руки и сердца."

"Сабрина вспыхнула от смущения. Она всегда считала себя чересчур толстой, даже в груди и бедрах, но взгляд Дункана красноречиво говорил, как соблазнительны ее пышные формы. Его неутомимые руки ласкали, гладили, сжимали ее, когда страсть взмывала до необозримых высот, или успокаивали, когда он пытался продлить восхитительные мгновения.

Они все еще стояли на коленях, и Сабрина лишь смутно удивилась, когда ее оторвали от пола и прижали к чему-то твердому, обещая немыслимые восторги. Он осторожно обвил ее ногами свои бедра, и потрясенная Сабрина осознала, что он хочет ее. Ее, провинциальную простушку.

Дункан стал медленно входить в нее. Сабрина льнула к нему, как к якорю спасения, хотя в этом не было нужды – он крепко держал ее, сжимая упругие ягодицы и направляя движения.

После, когда он лег на ковер и привлек Сабрину к себе, она томно улыбнулась:

– Я не имела в виду именно это, когда предлагала разделить с тобой все на свете.

– Знаю, – усмехнулся Дункан, все еще лаская ее – властно, неспешно.

Сабрина по-прежнему не хотела спать, но сейчас была рада этому обстоятельству и мечтала лишь о том, чтобы ночь напролет лежать, прижавшись к Дункану. Но ноздри защекотал какой-то странный запах. Сабрина сморщила нос и заметила:

– Неплохо бы отодвинуть твои сапоги от камина, особенно если ты так и не успел их снять.

Еще не сообразив, в чем дело, Дункан залился смехом: уж очень забавной показалась ее неожиданная реплика.

– Слава богу, успел, но без них мне до дому не добраться, – охнул он и с кислой улыбкой схватил злосчастный сапог, упавший чересчур близко к огню. – Но поскольку мы поженимся завтра, отныне я постараюсь всегда ставить их у кровати. Кстати, Невилл запасся специальным разрешением, так что не имеет смысла тянуть со свадьбой.

Сабрина упрямо покачала головой:

– Нет.