Дикарь и простушка

– Что же, все ясно, – пробормотала Сабрина, теряясь в догадках. Она уже собиралась догнать Лока, чтобы потребовать объяснений, когда заметила пробиравшуюся к ней Хилари.

– Поверить не могу! – воскликнула тетка, хватая ее за руку.

Судя по лицу, она вот-вот впадет в истерику. Сабрина, привыкшая распознавать тревожные признаки, попыталась успокоить тетку.

– Я тоже, – согласилась она, энергично кивая, и с улыбкой осведомилась: – А собственно говоря, во что это мы не можем поверить?

– Брось свои штучки, дорогая, дело слишком серьезное, чтобы от него отмахнуться! А я была уверена, что наконец-то все удастся! Что ж, пусть это послужит мне хорошим уроком.

Сабрина поразилась. Что это с тетушкой? Какие цыганки? Неужели она говорит серьезно?

– Собираешься жить в шатре, тетушка?

Хилари передернула плечами:

– Какие шатры? Я говорю о странностях любви. Правда, ты все время твердила, что вы лишь друзья, но я была уверена: все значительно серьезнее…

– Погоди, – весело перебила ее Сабрина.

– Только не говори, будто ничего не слышала, – нахмурилась Хилари. – Объявление было сделано вчера вечером, после нашего с Элис отъезда, поэтому мы и узнали только сейчас. Ты, разумеется, со своей головной болью давно спала, но неужели никто тебе не сообщил? Здесь все утро только об этом и говорят.

Беседа явно принимала такой же бессмысленный оборот, как и разговор с Рэйфелом, но сердце Сабрины сжалось от тревожного предчувствия.

– Какое объявление?

– Поссорившаяся парочка, должно быть, уладила все свои разногласия и, к радости обоих семейств, обручилась во второй раз.

От лица Сабрины отхлынула кровь. Голова закружилась так, что она, боясь упасть, схватилась за руку Хилари. Та ничего не заметила, продолжая рассказывать:

– Ничего не понимаю. Решительно ничего.

– Кто знал?

– Невилл, разумеется. Надеюсь, он сознает, какой удар нанес бедняжкам. Праздник, ничего не скажешь! Скорее уж трагедия!

Не трагедия. Шок. Неожиданный… Нет, вполне закономерный исход. Значит, Офелия с самого начала была права. К сожалению, все было лишь капризом Дункана.