Девушка сына. Я одержим ею

– Правда? – усмехаюсь. – Кажется, мы друг друга не понимаем. Потому что я вижу твою игру, Амир. Разве тебя не останавливает то, что я встречаюсь с твоим сыном? Он сделал мне предложение, а ты продолжаешь дарить мне бессмысленные подарки…

– И ты отказалась, – чеканит, не поднимая взгляда.

А он откуда знает? Аяз рассказал?

– На повторное предложение я отвечу ему «да», – говорю, не подумав. Я хочу, чтобы он понял. Я – не его собственность.

– Посмотрим, – кивает. Приступает к коленям, которым досталось больше всего.

Да ладно?

– Варвар.

– Что есть, то есть, – уголки его губ слегка приподнимаются в улыбке. Что здесь смешного? – Но эта проблема – вопрос времени. Скоро он улетит. И ты останешься одна. Беззащитная. Хрупкая. И… Одинокая.

Я слушаю его внимательно, так и желая выплюнуть ему одну простую фразу. Что я уйду от Аяза. И всё.

Но сейчас понимаю… Что я сделаю только хуже. Если мы с Мирзоевым расстанемся, Амир точно не отступит.

А на этот период… Мне нужен Аяз.

– Этого не будет, – говорю резко. Поправляю платье и, несмотря на тело, мешающееся между моих ног – спрыгиваю на асфальт.

Но Саидов не даёт мне уйти. Обвивает талию, сажает обратно и грубо басит:

– Я не закончил.

Я поджимаю губы, обхватываю себя руками и позволяю ему провести бинтом по коленкам. Стереть кровь.

А потом он отходит. Даёт мне спрыгнуть и встать на землю.

Хочу тут же уйти, но он останавливает меня.

И в этот момент рядом с нами останавливается машина. С известными наклейками «такси».

– Я не буду предлагать отвезти тебя или заставлять силой. Ты всё равно не согласишься. Езжай домой.

Он отходит в сторону, суёт таксисту крупную купюру. И опять смотрит на меня.

– Иди, – кивает.

И я иду.

Сегодня я побуду жалкой. Но у меня нет ни сил, ни возможностей самой добраться до дома.

Поэтому я сажусь. И тут же отворачиваюсь от Саидова, больше не смотря на него.

И когда мы уезжаем, я всё же мельком смотрю в зеркало заднего вида. Амир провожает нас взглядом и тут же садится в салон авто. Я выдыхаю и с неприятным чувством в груди доезжаю до дома.

Мне везёт – приветливая соседка говорит, что у неё есть ключи. Я захожу домой, иду в свою комнату, где падаю на кровать и всё размышляю над тем, что сказал мне Амир.

Его единственная преграда – сын.