Девочка-война

Мы решили собраться дома у Ромки, его родители умотали в какую-то Юго-Восточную глушь, и мы сообразили затусить в последние жаркие деньки августа у него на заднем дворе. Бассейн и все свои. Без лишнего пафоса и отработанного материала, типа белобрысой Насти.

— Господи ты, Боже мой, — завопил Ян, — я же что вам рассказать-то забыл! — и манерно вскидывает ручки, как заправская истеричка. Опять ржем!

— Давай, мочи, дружище, — так же притворно экзальтированно зажимает ладонями щеки Ромка, и я уже покатываюсь со смеху, даже не подозревая, что совсем скоро попаду в такую глубокую яму, откуда уже не смогу выбраться без ощутимых повреждений.

— Я ж с папаней и его новой женой на прошлой неделе у мэра на приеме был, это вам, оболтусам, повезло отмазаться, а вот мне нет. Ну так и вот. Ректор наш, свят Вениамин-Ясно-Солнышко, знаете с кем туда пришел?

— Ну не томи, Ян. Не с мужиком же? — подгонял его Ромка.

— Не с мужиком, — и театрально вздохнул, чем даже меня выбесил.

— Слушай, актер малого театра, давай уже ближе к сути.

— С бабой он явился, мужики. И не просто с бабой, а с женой. Смекаете? Такая вполне себе тетка, хоть и его лет, но ухоженная вся, стройная. Короче, я бы это вам сейчас все не рассказывал, если бы не детали. Эта его новая дама сердца, как оказалось, вовсе не новая, а очень даже старая. Такая, к слову, старая, что они еще со школы где-то там мутили, потом поженились, а потом, десять лет почти тому назад расстались.

— За тридцать? — фыркнул я.

— Обижаешь, Дёмушка. Я эту цыпу в инсте нарыл. Смотрите, — и тут же разблокировал и сунул нам под нос свой телефон.

Ромка аж присвистнул. Я нихрена не понял, но телефон выхватил, чтобы рассмотреть поближе.

— Ну и сколько ей? — уточнил я, пролистывая скудную страницу профайла: бабочки, цветочки, море, солнце, облака и только две фотки тела. Ну как тела? На одной вид сзади, и лицо в профиль в солнцезащитных очках. Фигура как фигура, в одежде и не разберешься, что там скрыто под всеми этими объемными сарафанами в пол. Ну а мордашка? Губки бантиком, вот и все, что видно.

— Двадцать один, скорее всего, как и нам.