Девочка-война

И я решила, что если это случится, то на этот раз я дам ему возможность мне хоть что-то объяснить.

А там уж посмотрим…

Глава 68

POV Агата

Конечно, меня ждал эпический облом.

Нет, татуировку я себе естественно сделала, так как давно этого хотела. Ну, не прям, что так уж давно, но я вообще многие взгляды на жизнь пересмотрела, пока была с Демидом. Вот и рассматривая его бесконечные письмена и рисунки на теле, поняла, что тоже хочу что-то знаковое. Что-то, что будет со мной, как напоминание, что я прошла и с чем справилась.

"И эскиз родился сам собой, а потом и наполнился яркими красками под черными каплями дождевой воды. И тату-мастер сразу схватила мою идею, немного дополнила образ и теперь планомерно выводила иглой в районе моего запястья девочку, которая не сломилась, которая обязательно все преодолеет. Может это и было слишком патетично, но зато я в этом рисунке не сомневалась.

А еще здесь, в кожаном кресле тату-салона я впервые за почти две недели не чувствовала душевной боли, ее гасила и перебивала боль физическая, но лучше уж так.

И все у меня получилось, кроме одного — Демида я не встретила, хотя в этих стенах, со стерильными кушетками, иглами и, казалось бы, даже стенами, потолком и полом, я чувствовала, что он со мной, незримо присутствует рядом. Хотя, скорее я начала впадать в маразм или выдавала желаемое за действительность.

И, сели бы я узнала, что он знал о моем приходе в его салон, но намеренно не подошёл, то, наверное, умерла бы от разочарования и новой обиды.

А потом было страшное.

Ну, а как? Ведь накрутить себя до невозможности дело святое, правда? Так и я, пока добиралась домой из его тату-салона, все думала о том, что мне не показалось, что Громов действительно был там, знал, что я пришла, что я сделала этот первый шаг к нему, но он проигнорировал его. Почему? Ну конечно же потому, что я ему больше не нужна.

Господи, ну и что вы думаете, чем это все закончилось? Конечно, очередной истерикой и жалобным плачем, потому что моя обида слишком сильно и необратимо трансформировалась в невыносимую тоску и печаль под гнетом того, что рассказала мне мама, да и теми сомнениями, что уже вызрели и заколосились в моей душе.