Девочка-война

Да и пусть, самое главное я от нее получил, остальное неважно.

Улыбнулся и выключил на телефоне диктофон.

Глава 67

POV Агата

Если бы не нежные и ласковые объятия мамы, то я бы не знаю как выдержала всю ту боль, что свалилась на меня. Я рыдала в голос и вообще не понимала, как смогу остановиться и уж тем более прийти в себя. Как это возможно, когда мое сердце просто раздавлено грязным сапогом неприглядной правды — Демид никогда меня не любил.

Никогда!

Господи, пожалуйста, дай мне сил! Ведь сама мысль об этом была невыносима.

И умом я все понимала, но где-то на задворках моего сознания неугомонная полудохлая надежда все еще трепыхалась и о чем-то меня просила. Но я душила ее на корню, не давая в этот раз даже слова вымолвить.

Материнские руки осторожно и бережно поглаживали по голове, а потом в комнату зашел папа Веня и заставил выпить целый стакан холодной воды со странным вкусом и уже спустя несколько минут я заторможено поняла, что успокаиваюсь и впадаю в блаженную бесчувственную нирвану.

— Если он её обидел, я ему все его побрякушки в одно место засуну, — сурово причитает отец и я чувствую как его холодная ладонь ложится мне на лоб, — а если это ты, Агата, ему на пустом месте кровь пьешь, то я тебе задницу надеру.

— Веня, иди-ка ты отсюда. С тебя такой себе утешитель, — и уже почти заснув, я услышала как за отцом закрылась дверь, а мама так и продолжала держать меня в своих руках и тихонько баюкать.

— Спи моя девочка, спи…

И я спала.

Проснувшись только поздно вечером, а потом снова и снова впадала в благословенное забытье. Видимо так мой организм боролся со стрессом. Только вот борьба была неравная и я отчаянно проигрывала. Аппетита не было от слова «совсем», а попытавшись насильно впихнуть в себя что-то, я тут же расставалась с едой неестественным путем.

И, конечно же, я наотрез отказалась идти на учебу. Нет! Видеть наглую рожу предателя у меня не было, ни сил, ни желания. Но и это казалось еще полбеды.

Только я себе представляла, как за моей спиной будут смеяться Пелех и компания, так мне тут же становилось дурно до безобразия.

Мама несколько раз пыталась поговорить со мной, но единственное, чего она могла добиться, так это снова и снова доводить меня до истерики. Не могу об этом вспоминать, не могу думать об этом и уж тем более облачать все это дерьмо в слова. Но и держать все в себе было невыносимо сложно. Прошла неделя и я сдалась.