Девочка-война

Половина второго ночи, я работал над какими-то документами, что прислал мне отец, когда мой телефон подал признаки жизни. Я думал Гордеев просто хочет выдернуть меня на какой-нибудь сабантуй, но никак не ожидал, что он выдаст мне следующее, вообще без какого-либо приветствия:

— Дём, тут Малинка твоя буквально пять минут назад прошла мимо меня с глазами, полными слез. Я рискнул зайти за ней в женский туалет. Ну, короче, она там рыдает все это время и бормочет, что страсть как ненавидит тебя. Под керогазом, кстати.

Я тут же цветасто выругался и кинулся в прихожую, на ходу хватая ключи от машины и включая автозапуск.

— А хрен ее где? — выплюнул я вопрос.

— Да жмется с какой-то телкой на нижних зонах, — огорошил меня Гордеев и в голове моей тут же забомбили фейерверки.

— Я убью ее, — обуваясь, выдал я, толком не понимая, то ли я радуюсь, то ли пребываю в бешенстве. Конспираторша недоделанная!

— Ты давай уже быстрей там, шевели своими колготками, — назидательно бурчал Стас.

— Уже еду, глаз с нее не спускай.

И когда я приехал и увидел ее заплаканное личико, то не знал, что сделать в первую очередь — надрать её упертую задницу или зацеловать до одури. А она еще и упираться удумала. Поэтому пришлось ходить конем — закидывать эту вредину себе на плечо и тащить к себе в берлогу, как уже советовали мне парни.

Конечно, тащиться Агата категорически не хотела и отчаянно сопротивлялась, только куда ей было маленькой и хрупкой против влюбленного в нее меня. Заведомый провал.

Но вот словами бить меня у нее получалось мастерски. Только я теперь сдаваться ей был не намерен. Я один раз, но очень наглядно показал ей, что в этот словесный пинг-понг мы теперь можем играть оба. Только вот я этого не хочу, потому что мне невыносимо было видеть, как ей становится больно от моих лживых слов о том, что я не хочу ее целовать.

Обиделась, даже губу надула совсем по-детски, а потом закрыла глаза и отрубилась. А сердце мое тут же свело от щемящей нежности и тоски.

И я упрямо вез ее к себе домой, а не к родителям, потому что боялся, что завтра утром она опять запрыгнет в образ неприступной стервы, которой на меня фиолетово и не факт, что я ее смогу оттуда так быстро выковырять.

А потом была подземная парковка, где она еще пыталась сопротивляться моей воле и лифт, где Агата прижималась ко мне, как маленький несмышленый котенок. А дальше пошла вода горячая, потому что моя выдержка подверглась просто адской трепке.