Девочка Давида

Я стерла с пола остатки пролитого и бережно убрала в сумку ампулу.

Я заботилась о себе на автоматизме. В голове было перекати поле, а внутри нещадно пекло как от боли.

Прошло ровно шестьсот секунд, когда я вернулась в спальню. Когда я подошла, Давид не дышал, и огромное бордовое пятно определяло его сердце…

— Прости.

Я коснулась его холодной руки и тут же бросила ее.

Это кощунство.

Ровно, как и пытаться оправдаться перед трупом, который никогда тебя не услышит.

— Из нас двоих мог выжить только один.

Я захлопнула дверь его квартиры и кое-как добралась до своей — той, что на другой стороне.

Первым делом я разломила симку надвое, бросила ее в мусорку и вытащила из-под кровати подготовленную дорожную сумку.

Вот и все.

Старые вещи сбросила по дороге в аэропорт, там же нацепила на лицо черные очки — чтобы вдруг кто не увидел смерть в моих глазах.

Вот и все.

Этой ночью сердце Давида истекало кровью, а в моем, кажется, погас всякий свет.

Начало нового дня я встречала в самолете Москва-Новосибирск и искренне верила, что все самое ужасное — позади.

Часть 2

Глава 1

— Давида больше нет.

Несколько дней назад самый жестокий из мужчин стал моим первым. Первым мужчиной, любовником. Он обещал меня защищать и хотел мне понравиться.

У нас была ночь, полная страсти и огня. Давид смеялся надо мной, когда я смущалась, и шептал на ухо всякие нежности, когда мне было больно. Я тяжело дышала, но сладко принимала его.

— А затем я выстрелила.

Я тихо застонала — от отчаяния, от жалости к самой себе.

Но позже вспомнила, что кладбище не терпит сожалений. Никогда.

Сбоку безжизненно стояла надгробная плита, которой я изливала душу. Она была серая и пыльная.

Пять лет назад Давид Басманов принимал участие в убийстве моих родителей. Мне чудом удалось спастись, а позже я получила предложение отомстить.

Его звали Монарх. Он обещал обучить меня азам мести: борьбе, стрельбе и другим премудростям. Еще он обещал снабдить меня оружием.

Я отказалась сразу.

Но ненависть и ярое желание наказать виновных в смерти самых дорогих мне людей не отпустили даже спустя время.

Каждый день был прожит как в тумане.

Так не могло больше продолжаться. На годовщину их смерти я согласилась на предложение Монарха.

И вот — отомстила.

— Если ты хочешь знать, мне не стало легче. Не стало!

Я закричала.

И посмотрела в глаза человеку, изображенному на плите.