Девочка Давида

Уже обыскал твою сумку, но не нашел.

Я тяжело задышала.

И перевела взгляд на то, что он держал в своих руках, по видимости, уже очень долго.

— Зато нашел вот это.

Яд.

Давид нашел его.

Он разжал левый кулак и опасно прищурился.

— Если бы я бил женщин, я бы тебя ударил.

Давид ожесточился. Он больше не был возбужден, и брать он меня не собирался, как обещал это стоя у ванной.

Его разум трезв, а мои дела плохи.

— Но сперва я бы дал тебе объясниться.

Я покачала головой, мол, объясняться не стану. Все как есть.

Давид печально усмехнулся, встал и навис надо мной сзади. Лопатками я почувствовала его ребристую ширинку. Резким движением Давид вскрыл ампулу и вылил содержимое в бокал вина.

В мой бокал.

А половину оставил в ампуле на всякий случай. Давид взял ложечку со стола и перемешал красное с желтым. Я не видела, но, наверное, цвет вина не поменялся. Остался таким же смертельно бордовым.

Сердце гулко застучало.

— Тогда выпей со мной, — предложил Давид.

Зверь сладко обнял пальцами ножку своего бокала, а мне он подвинул мою порцию, пророчащую смерть.

— Я обещал тебя напоить. Помнишь, моя девочка?

Мои ладони вспотели, я незаметно вытерла их о сорочку. Я не стану пить, и он это знает. Но вопрос с исчезнувшими бумагами не закрыт.

Для Давида все происходящее как ком в горле: он хотел трахать меня, а не мучить. Но по тяжелому дыханию за своей спиной я понимаю, что он будет делать второе.

— Пей! — гаркнул он.

Давид ударил кулаком в стену и задел ампулу. Она перевернулась, и содержимое вылилось на пол.

Черт!

— Что ты наделал?!

Я оттолкнула Давида и с ненавистью уставилась на его лицо. Его руки были в крови — он поранился. Капли крови стекали с его пальцев и падали на ламинат.

— Либо выпиваешь до дна, либо выкладываешь все, — пригрозил Давид.

Я не сразу заметила, что торчало под его сорочкой. Это был пистолет.

Давид сунулся за пояс, но хватиться за рукоять не спешил. Был уверен, что справится со мной и без пистолета.

— Кому ты отдала документы? Имена, Жасмин.

Его сорочка натянулась до предела. Мышцы рук напряжены, а глаза… его глаза пророчили мне муки.

— Кто тебя подослал? — Давид недобро прищурился.

Мне показалось, он потянулся к оружию. И я вспомнила, что предательство не прощают.

Я схватила бокал, наполненный ядом, и бросила его в стену.

А после…

После началась борьба.

Та, к которой меня готовили много лет. Я училась бороться на выживание, пока Давид сидел в тюрьме. Мы не в равных позициях.