Когда он был порочным

– Я называю их приступами. Потому что ощущение как раз такое, словно болезнь пытается взять тебя приступом. А с последнего прошло шесть месяцев.

– Так это хорошо! - Она прикусила зубками нижнюю губу. - Ведь это хорошо?

– Учитывая, что перед тем промежуток был всего три месяца, думаю, что да, хорошо.

– А как давно это у тебя?

– Это третий приступ. В целом это неплохо по сравнению с теми случаями, которые мне доводилось видеть.

– Предполагается, что я должна найти утешение в этом?

– Я - нахожу, - без обиняков заявил он.

Она вдруг протянула руку и коснулась его лба.

– А жар стал меньше, - заметила она.

– Да, так и должно быть. Это на редкость предсказуемая болезнь. По крайней мере когда она в разгаре. Жаль, что невозможно предугадать ее начало.

– Неужели через день тебя снова будет трепать лихорадка? Вот просто вдруг возьмет и начнется?

– Да. Просто возьмет и начнется, - подтвердил он. Несколько мгновений она обдумывала это, затем сказала:

– Ты, конечно, не сможешь скрыть это от семьи.

– Ради Бога, Франческа, только не говори моей матери и…

– Они приедут со дня на день. - Она не дала ему договорить. - Когда я уезжала из Шотландии, они определенно говорили, что выедут не позже чем через неделю после меня, а зная Джанет, можно смело утверждать, что через три дня. Неужели ты и в самом деле полагаешь, что они не заметят, что ты через день прекраснейшим образом…

– Ну уж и прекраснейшим! - вставил он ядовито.

"– Не важно! - отмахнулась она. - Так неужели ты думаешь, что они не заметят, что ты чуть не помираешь через день? Майкл, Бог с тобой! Ну нельзя же в самом деле считать их совершенно лишенными разума.

– Хорошо, - сдался он и откинулся на подушки. - Но больше ни одной душе! Я совершенно не хочу, чтобы весь Лондон пялился на меня как на урода.

– Ну, вряд ли до тебя здесь не появлялось ни одного больного малярией.

– Не нужно мне ни от кого жалости, - огрызнулся он.

Она отшатнулась, словно он ударил ее, и, конечно же, он сразу почувствовал себя полным идиотом.

– Прости меня, - сказал он. - Это так, вырвалось. Она сердито обожгла его взглядом.

– Мне не нужно твоей жалости, - сказал он покаянно, - но твои заботы и твоя доброжелательность будут как нельзя кстати.

Она избегала смотреть на него, но он знал, что сейчас она решает, поверить ему или нет.